«Вопросы экономики». -2006.- № 12.-С.38-53.

«ГОЛЛАНДСКАЯ БОЛЕЗНЬ»

В РОССИИ: МАКРОЭКОНОМИЧЕСКИЕ

И СТРУКТУРНЫЕ АСПЕКТЫ

Фетисов Г. - доктор экономических наук, зам. председателя Комитета по финансовым рынкам и денежному обращению Совета Федерации РФ, зав. кафедрой макроэкономического регулирования и планирования экономического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова

В 2005 г. объем экспорта углеводородов из России в стоимостном выражении возрос по сравнению с 1998 г. в 5,3 раза — с 28 млрд. до 148,9 млрд. долл.[1] Растущий приток «нефтедолларов» рассматривается многими специалистами не только как позитивный фактор экономического роста, но и как причина чрезмерного укрепления курса рубля, высокой инфляции и торможения развития обрабатывающей промышленности, сельского хозяйства и высокотехнологичных отраслей экономики. Они проводят аналогии между современной экономической ситуацией в России и «голландской болезнью» {Dutch disease), наблюдавшейся в 1970-х годах в Нидерландах после освоения газовых месторождений в Северном море[2]. На заседании Совета по конкурентоспособности и предпринимательству 6 сентября 2006 г. о ней упоминал председатель правительства РФ[3]. В чем же заключается «голландская болезнь», действительно ли Россия ею заболела, насколько опасна она для отечественной экономики и как ее лечить? Единства мнений по этим вопросам в экономической науке нет.

«Голландская болезнь»: сущность, причины и последствия

Согласно узкому определению, «голландская болезнь» выражается в деиндустриализации экономики в результате открытия нового источника природного ресурса. Ее основной чертой является рост курса национальной валюты страны вследствие улучшения торгового баланса, что снижает конкурентоспособность продукции отраслей обрабатывающей промышленности[4]. Это определение относится ко всем несырьевым отраслям экономики, производящим торгуемый (tradable) продукт, то есть продукцию и услуги, которые можно свободно экспортировать и импортировать. В отличие от этих отраслей (Т-сектора) в любой стране существуют отрасли, производящие неторгуемый (поп-tradable) продукт (Н-сектор). Речь идет об отраслях государственного сектора экономики (в которых оказываются услуги, например, но обеспечению национальной и общественной безопасности, государственному управлению), об автодорожном и жилищно-коммунальном хозяйстве, о сфере услуг населению и т. п. Н-сектор не конкурирует с иностранными товаропроизводителями, так как выпускаемые в нем товары и услуги невозможно транспортировать.

Поскольку при открытии и разработке богатого месторождения сырья страна получает значительный объем природной ренты, душевые показатели ВВП и реальных доходов населения растут. Поэтому общий рост спроса приводит к росту выпуска неторгуемых товаров в Н-секторе, которые нельзя импортировать в обмен на экспортируемое сырье, производимое в М-секторе (то есть в сырьевом секторе). Прирост занятости в Н-секторе при этом может поглотить высвобождающуюся из Т-сектора рабочую силу. Почему же тогда «голландская болезнь» считается столь негативным явлением?

Во-первых, возникает трудная проблема изъятия и перераспределения рентных доходов. Они могут быть присвоены владельцами месторождений, а доходы большинства граждан при этом сократятся или останутся неизменными, либо будут расти более низкими темпами. Это приводит к высокой дифференциации доходов и социальному неравенству, рассматриваемому многими экономистами и политиками (например, в Скандинавских странах) как чрезвычайно негативное явление. Чтобы этого не случилось, государство должно изымать природную ренту с помощью налогов (включая экспортные пошлины) или платы за пользование недрами, находящимися в государственной собственности. Однако нигде еще не удавалось осуществить подобное регулирование безболезненно и эффективно.

Во-вторых, даже при полном изъятии природной ренты государством и справедливом ее распределении между гражданами могут возникнуть проблемы региональной несбалансированности спроса и предложения продуктов. Н-сектор производит те виды продукции и услуг, которые нельзя перемещать из одного региона (или населенного пункта) в другой. В такой пространственно протяженной стране, как Россия, дифференциация обеспеченности населения услугами велика, а единый рынок труда, по существу, отсутствует. Поэтому рост спроса на неторгуемый продукт приводит к росту цен на него при одновременном сокращении выпуска торгуемого продукта и росте безработицы в тех регионах, в которых он производился. А это в целом по стране означает и макроэкономическую несбалансированность экономики.

В-третьих, важным аспектом «голландской болезни» является ее временное измерение. Резкое сокращение производства торгуемого продукта и занятости в Т-секторе влечет за собой возникновение убыточности и банкротство предприятий обрабатывающей промышленности, сельского хозяйства, а также высокотехнологичных отраслей экономики. Это приводит к высокой структурной безработице и снижению заработной платы многих категорий занятых, обладающих высокой квалификацией, особенно в наукоемких отраслях. Происходит также недоамортизация вложенного в развитие предприятий Т-сектора капитала. Временно возникают «узкие места» и в производстве не-торгуемого продукта, что приводит к росту структурной инфляции. Поскольку процесс освоения крупных месторождений углеводородов занимает многие годы, структурный кризис тоже может затянуться надолго. А это вызывает уже хроническую безработицу и устойчивые инфляционные ожидания. Кроме того, в случае истощения месторождения природного ресурса в стране начинается структурный и валютио-финансовый кризис, подобный «ломке» наркомана, лишенного наркотика. Выздоровление после «голландской болезни» может оказаться еще тяжелее, чем структурный кризис при ее начале.

В-четвертых, для рынков сырьевых товаров характерна особая неустойчивость цен. Это порождает сильную макроэкономическую нестабильность. В период высоких цен курс национальной валюты укрепляется и наблюдается обострение «голландской болезни». После падения цен происходит ухудшение торгового баланса и девальвация национальной валюты, что вызывает всплеск инфляции. При этом совершается обратная структурная перестройка экономики — ускоренный рост Т-сектора. Иными словами, страна—экспортер сырья постоянно находится в состоянии структурной, региональной и макроэкономической несбалансированности. «Голландская болезнь», таким образом, может возникнуть и вследствие резкого роста цен на минеральное сырье, который воздействует на экономику страны-экспортера так же, как и рост добычи[5].

В-пятых, даже если отвлечься от проблемы неустойчивости цен на сырье, возникает вопрос: является ли вообще наличие возможности добывать и экспортировать сырье, присваивая природную ренту, благом для России? Некоторые исследователи считают, что изобилие природных ресурсов — это негативный фактор экономического развития, или «ресурсное проклятие» (resource curse)[6]. С точки зрения их оппонентов, специализация на экспорте сырья является естествен ной для России и она не должна с помощью протекционистских мер стимулировать развитие Т-сектора.Например, А. Брич пишет: «По нашему мнению, Россия торгует именно теми товарами, которыми и следует торговать... дальнейший рост российской экономики будет достигаться за счет добычи, переработки и экспорта природных ресурсов. Помимо этого, Россия обладает огромными преимуществами благодаря наличию богатых запасов энергоносителей»[7]. Однако существуют закономерности технико-экономического развития, которые не укладываются в эту логику.

Т-сектору в наибольшей степени свойственны позитивные экс-терналии (внешние эффекты), связанные с научно-техническим прогрессом. Как известно из теории эволюции технико-экономических систем, развитие наукоемких и высокотехнологичных отраслей приводит к диффузии технологий-процессов в другие отрасли экономики. Кроме того, для современного НТП характерно постоянное обновление выпускаемой продукции, освоение изделий, имеющих повышенные потребительские свойства. Их разработка требует крупных затрат на НИОКР, которые распределяются на весь объем выпускаемой продукции. Возникает эффект отдачи от масштаба, в силу которого совершенно нерентабельно выпускать несколько самолетов или несколько тысяч автомобилей новой модели. Для Т-сектора характерен также эффект «обучения в процессе работы» (learning by doing), благодаря которому освоение высокотехнологичных изделий возможно только при наличии опыта выпуска менее сложных изделий. По этому пути идет в настоящее время Китай. Российская экономика двигалась до сих пор в противоположном направлении, теряя накопленные научно-технические заделы и утрачивая потенциал производства высокотехнологичных вооружений, на закупку которых государство не выделяло средства годами. Теперь, когда такие средства начали выделяться в большем объеме, выявляются «узкие места» в технологических цепочках производства технически сложных изделий, возникшие вследствие перепрофилирования производства комплектующих изделий на выпуск продукции, простой в изготовлении.

Для функционирования конкурентоспособного Т-сектора требуется армия инженеров, дизайнеров и исследователей, имеющих высокую квалификацию. Что же касается Н-сектора, то с ним обычно ассоциируется сфера личных услуг населению и услуг, оказываемых государством. Для них характерны наименьшие темпы роста производительности труда. Следовательно, расширение этих сегментов экономики — не самый эффективный путь к обеспечению устойчивого экономического развития и заметного (многократного) повышения благосостояния граждан.

В целом напрашивается вывод: «голландская болезнь» действительно порождает множество негативных последствий макроэкономического, структурного и регионального характера. Однако болеет ли ею Россия?

«Голландская болезнь» в России: генезис и особенности

О возможном развитии в России «голландской болезни» многие экономисты предупреждали уже давно[8]. Эту точку зрения разделяют не все специалисты. Например, А. Брич пишет: «Термин „голландская болезнь" некорректно использовать для анализа ситуации в российской экономике. Он был введен для того, чтобы описать влияние неожиданного открытия месторождений газа в Северном море на остальные, то есть не относящиеся к нефти и газу отрасли голландской промышленности... О существовании запасов нефти и газа в России известно издавна. Их эксплуатация позволяла в течение длительного времени финансировать и поддерживать советскую экономику. В настоящее время Россия гораздо больше страдает от наследия советской эпохи, чем от „вредной привычки" получать завышенные доходы от экспорта нефти и газа»[9]. Однако из его утверждения следует лишь то, что «голландская болезнь» досталась нам в наследство от СССР, ведь Россия снабжала сырьем не только зарубежные страны, но и другие советские республики. После распада СССР произошла лишь переориентация экспорта углеводородов в пользу развитых стран, что привело к росту экспортных доходов, которые при этом были подвержены резким колебаниям.

Среднегодовая сопоставимая цена[10] на нефть марки UK Brent в 2005 г. по сравнению с 1992 г. возросла вдвое — с 27 до 54,4 долл./барр. Однако при этом в 1998 г. она составляла всего 15,2 долл./барр. или 56,4% от уровня 1992 г. Фактическая цена снизилась несколько меньше — на 34,5%. При этом в 1997 г. она равнялась 19,1 долл./ барр. — почти как в 1992 г. Тем не менее экспорт углеводородов из России увеличился с 24 млрд. долл. в 1992 г. до 38,5 млрд. в 1997 г.[11] Но в 1998 г. произошло его резкое сокращение — до 28 млрд. долл. В дальнейшем он возрос в 5,3 раза — до Г48.9 млрд. долл. в 2005 г. Усилилась и роль экспорта углеводородов в обеспечении развития российской экономики. В таблице 1 представлены показатели ВВП и экспорта товаров и услуг в 1992—2005 гг. в реальном выражении, вычисленные при помощи дефлятора ВВП, который был рассчитан нарастающим итогом к 1991 г. Российский ВВП сократился с 1196 млрд. руб. в 1992 г. до 846 млрд. руб. в 1998 г. с последующим ростом до 1334 млрд. в 2005 г. Соответствующие величины экспорта (в постоянных ценах 1991 г.) составили 745 млрд., 264 млрд. и 469 млрд. руб. В среднем за период 1992—2005 гг. доля углеводородов в экспорте составила 44%, сырой нефти — 22, нефтепродуктов — 8,6 и природного газа — 13,4%. Для сравнения, в 1992 г. аналогичные показатели составляли 40,9; 17,4; 8,5; 14,9%. Однако динамика указанных долей внутри периода была весьма неравномерной. Например, в 1998 г. доля углеводородов в экспорте составляла 32,2%, сырой нефти — лишь 11,8, нефтепродуктов — 4,9%. Доля же экспорта природного газа (15,5%) была выше, чем в 2005 г.

Используя доли отдельных статей экспорта в его общей величине, можно получить оценки величин экспорта в млрд. руб. в ценах 1991 г. Следовательно, можно рассчитать и соотношение экспорта углеводородов и ВВП, которое составило в среднем за период 16,1%. При этом, несмотря на падение цен на нефть, объем экспорта углеводородов в млрд. долл. возрастал до 1997 г. Однако укрепление реального курса рубля было сильнее, в результате чего соотношение экспорта углеводородов и ВВП снизилось с 25,5% в 1992 г. до 13,8 в 1993 г. и до 9,4% в 1997 г. Затем оно увеличилось до 19,5% в 2005 г. Таким образом, несмотря на двукратное увеличение сопоставимой цены на нефть марки UK Brent в 2005 г. по сравнению с 1992 г., соотношение экспорта углеводородов и ВВП было в 2005 г. гораздо ниже, чем в 1992 г. Из этого можно сделать вывод, что роль экспорта углеводородов в экономике России в 1992—2005 гг. была велика, хотя соотношение его с объемом ВВП было весьма неустойчивым.

Следует отметить, что разбиение несырьевых отраслей на Т-сектор и Н-сектор зависит от системы государственного регулирования экономики. Либерализация внешней торговли и цен в России привела к тому, что множество российских предприятий (особенно производители потребительских товаров) оказались неконкурентоспособными по сравнению с иностранными, попадая из Н-сектора в Т-сектор.

Поскольку снятие протекционистских барьеров происходило поэтапно, свертывание российской обрабатывающей промышленности растянулось на несколько лет. При сокращении продукции промышленности за 1991 — 1998 гг. на 56% выпуск продукции машиностроения и металлообработки снизился на 64%; лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной — на 66%; промышленности стройматериалов — на 70%; легкой промышленности — на 89%; пищевой — на 47%. Наиболее сильно уровень выпуска продукции указанных отраслей упал в 1994 г. При этом выпуск нефтедобывающей промышленности за указанный период снизился на гораздо меньшую величину — 32%, а газовой — на 15%[12]. В результате высвободились дополнительные ресурсы углеводородов для наращивания их экспорта. Таким образом, Россия переживала приступ «голландской болезни» в 1992 — 1998 гг., а не только в 1996 — 1998 гг., как отмечают М. Монтес и В. Попов[13].

После 1998 г. произошло временное смягчение симптомов «голландской болезни» благодаря многократной девальвации рубля, вызванной падением цен на нефть и валютно-фииансовым кризисом. Последовавший рост цен на энергоносители стал причиной нового «приступа», хотя, по

Соотношение экспорта углеводородов и валового внутреннего продукта в 1992—2005гг.
Показатели,	1992 г.	1993 г.	1994 г.	1995 г.	1996 г.	1997 г.	1998 г	1999 г.	2000 г	2001 г	2002 г.	2003г.	2004г.	2005 г.	Итого
Валовый внутренний продукт*, млрд. руб., 1991 г	1196	1092	953	914	881	893	846	900	990	1041	1090	1169	1253	1334	14552
Экспорт товарок и услуг*, млрд. руб. , 1991 г.,	745	417	265	268	230	221	264	389	436	384	384	411	443	469	5315
в том числе:
углеводородов	305	151	88	88	85	84	85	142	201	177	179	199	213	260	2341
сырой нефти	130	65	37	38	35	32	31	65	96	85	92	107	126	146	1168
нефтепродуктов	63	26	14	14	17	16	13	25	42	32	36	38	41	59	458
природного газа	111	60	37	35	33	36	41	52	63	60	50	54	46	55	715
прочих товаров и услуг	441	266	177	180	145	137	179	247	235	207	205	212	220	208	2974
Доля углеводородов в экспорте, %	40,9	36,1	33,3	32,8	37,0	38,1	32,2	36,6	46,1	46,0	46,5	48,4	49,2	55,5	44,0
Соотношение экспорта углеводородов и ВВП, %	25,5	13,8	9,2	9,6	9,6	9,4	10,0	15,8	20,3	17,0	16,4	17,0	17,0	19,5	16,1
Среднегодовые цены на нефть марки UK Brent, долл./баррель
фактические	19,4	17,0	15,8	17,1	20,5	19,1	12,7	17,7	28,3	24,4	25,0	28,9	38,3	54,4	…
сопоставимые (в цепах 2005 г.)	27,0	23,0	20,9	21,9	25,5	23,3	15,2	20,8	32,1	26,9	27,1	30,6	39,6	54,4	…
* Показатели дефлированы с использованием дефлятора ВВП к 1991 г. Источники: Российский статистический ежегодник / Госкомстат России. 2000. С. 249; Росстат, 2005. С. 324; Национальные счета России в 1998 – 2005 годах; www.cdr.ru; база данных МВФ International Financial Statistics, August 2006.

мнению некоторых авторов, пока что наблюдаются только первые признаки обострения «голландской болезни». В первом полугодии 2006 г. на фоне быстрого роста ВВП (на 6,3%) качество экономического роста ухудшилось. Вклад обрабатывающих секторов в прирост промышленного производства резко сократился и составил 70% против 86% за первое полугодие 2005 г. При этом вклад машиностроительных производств упал с 37 до 4,4%[14]. Само промышленное производство возросло лишь на 4,4%, в том числе по виду деятельности «обрабатывающие производства» — на 4,5%[15]

Еще в 2001 г. Е. Гайдар утверждал: «Нам безумно повезло, что мы вошли в период высоких цен с предельно низким реальным курсом рубля, соответственно, у лас был большой задел его постепенного роста после краха 1998 г. Тем не менее, если высокие цены на нефть продержатся еще год, два, три, четыре, эта «подушка» неизбежно исчезнет... если, не дай Бог... мы получим $30 — 40 за баррель, то, честно говоря, я не вижу, как в этой ситуации мы сможем избежать серьезнейших проблем с резким и опасным укреплением реального курса рубля»[16]. Мировая цена нефти сорта Urals в 2005 г. составила 50,6 долл./барр., а прогноз цены на 2007 г. — 61 долл./барр.[17] Серьезных проблем не удалось избежать и с укреплением номинального и реального курса рубля.

Тем не менее, хотя развитие обрабатывающей промышленности отстает от роста ВВП, спада в ней пока не наблюдается. Это объясняется следующими причинами. Наряду с секторами экономики, производящими торгуемый pi неторгуемый продукты, в российской экономике следует выделить три промежуточных сектора. В-сектор производит вооружения, военную технику, спецсредства и другую продукцию, которая экспортируется из России, но почти не импортируется по соображениям национальной безопасности или другим причинам. К П-сектору относятся пищевая и легкая промышленность, машиностроение и другие отрасли, импорт и экспорт продукции которых затрудняется протекционистскими барьерами, причем более высокими в западных странах, чем в России. Их экспорт осложняется также несоответствием качества российской продукции, международным потребительским стандартам. Д-сектор производит товары (металлы, минеральные удобрения и т. п.), которые продаются на внутреннем или внешнем рынках вследствие своей дешевизны, порождаемой более низкими внутренними ценами на энергоносители, чем за рубежом. Другими словами, наличие протекционистских и транспортных барьеров препятствует дальнейшему свертыванию обрабатывающей промышленности в России. Если выделить из Т-сектора три указанные промежуточные группы отраслей, от него самого в российских условиях мало что остается, поскольку наша страна экспортирует в основном сырьевые либо энергоемкие товары. Анализ развития экономики постсоветской России позволяет сделать вывод: «голландская болезнь» получает новые и новые импульсы по мере перехода предприятий сектора Н (а в более детализированной модели - В, П и Д) в Т-сектор, уничтожая их по очереди. Теперь такая угроза нависла над многими банками, страховыми компаниями, производителями сельскохозяйственной продукции, вина, обуви, технологического, строительного, научного и измерительного оборудования, электроники, авиа-, авто- и электротехники, других отраслей П-сектора, уровень защиты которых значительно снизится после вступления России в ВТО.

Моделирование механизма «голландской болезни» в нерыночной экономике

Итак, «голландская болезнь» в России возникла в конце 1970 — начале 1980-х годов[18]. В последние же годы наблюдается лишь ее конъюнктурное обострение, вызванное резким повышением мировых цен на нефть. Однако возникает естественный вопрос: как может возникнуть «голландская болезнь» в нерыночной экономике, в которой сами понятия инфляции и реального валютного курса не соответствуют их аналогам в условиях рыночного хозяйства? Чтобы ответить на него, следует разделить воздействие на экономическое развитие собственно «голландской болезни» и сопутствующих ей явлений. Например, можно рассмотреть экономику страны, использующей иностранную валюту. Очевидно, такой эффект «голландской болезни», как укрепление номинального курса национальной валюты, не сохранится. Однако деиндустриализация должна произойти в любом случае. Наконец, в экономике, в которой производство продукции, экспорт, и импорт определяются государством централизованно, рост добычи сырья или мировых цен на него все равно, даже при отсутствии рыночных механизмов, должен порождать «голландскую болезнь».

Для того чтобы наглядно представить механизм возникновения «голландской болезни», используем упрощенную версию трехсекторной модели экономики с сырьевым (т) сектором и секторами t и п, производящими прочие торгуемый и неторгуемый продукты. При этом предполагается, что затраты труда и сырья в М-секторе невелики[19] и ими можно пренебречь. Другими словами, основную часть цены сырья составляет природная рента, и увеличение его добычи не требует перетока трудовых ресурсов из других секторов экономики.

Обозначим через: Р_т , P_t , P_n > 0 — цены продукции соответствующих секторов; Х_т, X_t, Х_п ≥ 0 - выпуск продукции в этих секторах; l_t, l_n > 0 — удельные затраты труда на выпуск продукции; а_t:, а_п≥0 — удельные затраты сырья на выпуск продукции; W > 0 — ставку заработной платы (оценка ресурса труда); и_t, и_п ≥ 0 — коэффициенты целевой функции потребителей; Е_т, E_t — чистый экспорт (разность экспорта и импорта); L > О, R ≥ О — экзогенно задаваемые объемы трудовых ресурсов и сырья[20].

Запишем задачу максимизации уровня благосостояния, измеряемого числом комплектов (Z) потребительских благ (каждый из которых состоит из u_t единиц торгуемого продукта и и_п единиц неторгуемого продукта):

Z → max;

l_tX_t + l_nX_n ≤ L.

Сальдо торгового баланса принимается неотрицательным:

Р_mЕ_m + Р_tЕ_t ≥ 0.

Отраслевые балансы продукции секторов т, t, n:

Е_m + а_tХ_t + а_nХ_n= X _m ;

X _m ≤ R

E_t + u _t Z≤ X_t ;

u_nZ ≤ X_n.

Неизвестные: Z, X_t, X_m , X_n , Е_m , Е_t,.

Данная задача сводится к задаче линейного программирования. При некоторых комбинациях ее параметров ненулевое решение существует и оно единственное[21]. Пример такого сочетания параметров приведен в таблице 2. В ней объем сырьевых ресурсов R фиксирован в размере 20 единиц. Значения параметров подобраны таким образом, чтобы можно было построить наглядные примеры зависимостей показателей выпусков продукции, занятости, чистого экспорта и потребления продукции по секторам экономики, а также функционала задачи от изменяемых параметров: экзогенно задаваемого объема сырьевых ресурсов R и цены на него Р_m .При этом можно задать бесконечное количество комбинаций параметров модели, при которых возникают аналогичные зависимости, которые интерпретируются как усиление симптомов «голландской болезни». Цены неторгуемого продукта (Р_n) и ресурса труда (W) определяются при решении задачи как оценки соответствующих ограничений.

В данной задаче существует[22] решение (Z*, X*, Х_т", X_n*, Е_т,,, Е_t*). Исследуем его свойства.

Рассмотрим четыре взаимоисключающих случая значений параметров модели.

1. Р_t ≤ P_ma_t; R = 0. Очевидно, единственным решением будет X_m*, X_t*, Х_п*, Е_т*, Е_t*, Z* = 0. Экономика не способна функционировать без внешней помощи.

2. P_t≤ P_ma_t; R > 0. Тогда X_t* = 0. Т-сектор абсолютно неконкурентоспособен, и решение определяется из остальных условий задачи. Этот случай отражает «постсоветский синдром», когда снижение цен продукции Т-сектора относительно цен сырья сделало многие его предприятия и отрасли совершенно неконкурентоспособными. Этот процесс не завершен и до сих пор.

Возможность подобного коллапса в экономиках с технологически отсталым Т-сектором реализуется на практике во многих странах «третьего мира». Они постоянно нуждаются во внешней помощи. В то же время развитые страны—импортеры сырья в последние годы довольно успешно справляются с многократным ростом цен на энергоносители благодаря снижению энергоемкости производства и другим способам повышения эффективности экономики, которые не отражены в данной модели. В первую очередь речь идет о технологических инновациях, обеспечивающих рост цен на продукцию Т-сектора благодаря выпуску все новых товаров с улучшенными потребительскими характеристиками.

3. Р_t > P_ma_t; R ⁼ 0. В данном случае описана экономика, импортирующая сырье в обмен на готовые изделия.

4. P_t > P_ma_t; R > 0. Это экономика, в которой имеет место «голландская болезнь». Проанализируем зависимость состояния такой экономики от изменения объема добычи сырья R и цены сырья Р Рассмотрим два варианта параметрического анализа модели. Базовые значения параметров модели приведены в таблице 2. Удельные затраты сырья и труда в секторах подобраны таким образом, чтобы обеспечить достаточно сильное замещение выпуска торгуемого продукта неторгуемым при росте объема ресурса сырья. Следует отметить, что при а_t , а_n = 0 такое замещение также возможно.

Таблица 2

Базовые параметры модели для анализа механизма «голландской болезни»

Параметры	Обозначения	Секторы			L	R
		m	t	n
Коэффициенты целевой функции	и	…	0,8	1,4
Экзогенные объемы ресурса	R, L	…	…	…	100	20
Удельные затраты труда	L	…	2	3	…	…
Удельные затраты сырья	a	…	0,5	0,2	…	…
Цены	P	1	2	…	…	…

Вариант 1. Рассматривается влияние на состояние экономики изменения объема ресурса сырья[23] при фиксированной цене сырья. Очевидно, что такое увеличение природного фактора производства позитивно сказывается на значении функционала модели. При росте объема ресурса сырья от 0 до 44,8 единиц значение функционала (то есть уровня благосостояния) возрастает, а затем стабилизируется. Спрос на неторгуемый продукт, равный его выпуску, растет пропорционально росту функционала. При этом растут и затраты труда на выпуск неторгуемого продукта. Также пропорционально росту функционала растет и внутренний спрос на торгуемый продукт. Однако покрывается он во все большей мере за счет уменьшения чистого экспорта торгуемого продукта.

При этом выпуск торгуемого продукта с ростом функционала пропорционально падает. При увеличении объема ресурса сырья свыше 44,8 единиц добыча сырья и выпуск неторгуемого продукта перестают расти, а выпуск торгуемого продукта становится равен нулю. Поскольку соотношение затрат сырья и труда в Т-секторе выше, чем в Н-секторе, то замещение выпуска торгуемого продукта неторгуемым приводит к снижению внутреннего спроса на сырье. Это обеспечивает опережающий рост чистого экспорта сырья по сравнению с ростом его добычи. Таким образом, рост добычи сырья приводит к полному замещению выпуска торгуемого продукта выпуском неторгуемых продуктов при росте благосостояния и полной занятости. По нашему мнению, в этом и заключается сущность «голландской болезни». Она представляет собой парадокс экономического развития открытой экономики, имеющий ресурсно-технологический и структурный характер. Укрепление курса национальной валюты, усиление инфляции и безработицы и другие сопутствующие «голландской болезни» явления являются механизмами ее развития лишь в рыночной экономике. Вариант 2. Как отмечалось выше, существуют разные мнения по поводу того, может ли считаться «голландской болезнью» свертывание выпуска Т-сектора при росте цен на сырье в экономике — чистом экспортере сырья. Задав в модели фиксированную величину ресурса сырья (R = 20 ед.) и увеличивая цену сырья с 1 до 4,2, получаем другой вариант «голландской болезни».

Однако макроэкономические последствия роста цены сырья иные, нежели в случае увеличения объема его добычи. При достижении порога Р_т = Р _t / a_t= 4 происходит переход к случаю 2 с полным прекращением выпуска продукции Т-сектора. Это может случиться раньше или позже, чем прекращение выпуска продукции Т-сектора при росте добычи сырья. При повышении цены сырья от 1 до 2,9 происходит увеличение чистого импорта торгуемого продукта и экспорта сырья. При дальнейшем росте цены импорт торгуемого продукта стабилизируется, а экспорт сырья падает.

На первом отрезке роста цены сырья возрастают значения функционала, выпуска неторгуемого продукта и внутреннего спроса на торгуемый продукт. При этом возрастают и затраты труда на выпуск неторгуемого продукта. В то же время сокращается выпуск торгуемого продукта и уменьшается внутренний спрос на сырье.

В целом можно сделать вывод, что и открытие крупных месторождений сырья, и повышение цен на сырье для страны — чистого экспортера приводят к сходным явлениям. При этом следует отметить, что при росте цены сырья выше уровня 4 в стране-экспортере Т-сектор прекратил бы функционирование. Этот коллапс не виден на рисунке 2, поскольку прекращение выпуска продукции Т-сектора произошло при цене 2,9, то есть еще до наступления полной неконкурентоспособности Т-сектора.

По нашему мнению, предложенная модель хорошо объясняет возникновение «голландской болезни» в СССР в начале 1980-х годов, когда руководство страны сделало ставку на наращивание экспорта углеводородов в обмен на импорт потребительской и инвестиционной продукции. Однако последовавшее резкое снижение сопоставимых среднегодовых цен на нефть с 89,8 долл./барр. в 1980 г. до 25,7 долл./барр. в 1986 г. привело к сокращению импорта торгуемого продукта и экспорта сырья с неизбежным снижением уровня благосостояния.

Какой должна быть экономическая политика России в условиях «голландской болезни»?

Итак, «голландская болезнь» — объективный феномен экономического развития стран, располагающих значительными ресурсами сырья. Бороться с ее негативными последствиями очень трудно. Так, Е. Гайдар заметил: «Беда «голландской болезни» в том, что есть паллиативные рецепты, как с этим бороться (что делать, чтобы она развилась не слишком быстро), но надежных способов ее предотвращать или лечить, в общем, не существует. В принципе, то, что делали правительство и Центральный банк в последние два года, — это максимум возможного»[24]. С тех пор правительство и Центральный банк предпринимают огромные усилия, чтобы не допустить большой ревальвации рубля. Если бы правительство не выплатило в 2005—2006 гг. досрочно долги странам — членам Парижского клуба кредиторов в объеме более 39 млрд. долл., а ЦБ не скупал избыток валюты, наращивая золотовалютные резервы (ЗВР) и денежное предложение, то доллар мог бы уже стоить 20 рублей и менее. Однако «нефтедолларовая эмиссия» усиливает инфляцию, что приводит к укреплению реального курса рубля. При этом часть эмиссии стерилизуется правительством РФ путем «замораживания» огромных бюджетных средств на счетах в ЦБ. Рост средств Стабфонда предполагает огромный профицит федерального бюджета (ФБ). Например, в проекте ФБ на 2007 г. предусмотрен профицит в размере 4,8% ВВП. По мнению некоторых экономистов, профицитность бюджета приводит к сокращению темпов экономического роста и огромным потерям доходов граждан и государства[25]. Однако правительство и ЦБ РФ просто вынуждены наращивать средства Стабфонда при проводимой ими макроэкономической политике. Ведь эффективных макроэкономических методов лечения «голландской болезни» в экономической науке известно мало.

Т-сектор и все промежуточные секторы чувствительны к укреплению реального курса рубля и повышению внутренних цен на энергоносители до уровня экспортных, на котором так настаивает Евросоюз. Для В-сектора и Д-сектора они приводят к снижению конкурентоспособности экспортируемых вооружений, металлов и минеральных удобрений. П-сектор теряет позиции на внутреннем рынке, так как экспорт его продукции за рубеж невелик. Поэтому большинство экспертов считают важнейшей причиной снижения темпов роста производства торгуемого продукта в России укрепление реального курса рубля по сравнению с 1997 г. Кроме того, в условиях укрепления номинального курса национальной валюты возникает приток в страну спекулятивного капитала, который способен еще больше укрепить этот курс[26]. Если же ЦБ поддерживает фиксированный курс национальной валюты, скупая избыточное предложение иностранной валюты, происходит чрезмерная денежная эмиссия и усиливается инфляция. Поэтому, во-первых, следует де-факто зафиксировать номинальный курс рубля по отношению к «бивалютпой» корзине, чтобы сделать неэффективным ввоз в Россию спекулятивного капитала. В результате произойдет отток десятков миллиардов долларов из нашей страны. Государственным предприятиям надо запретить привлекать иностранный капитал в период высоких цен на нефть. Взамен государство должно предоставлять им кредиты на замещение иностранных заимствований за счет средств Стабилизационного фонда и ЗВР. Во-вторых, необходимо обеспечить резкое снижение темпов роста уровня цен, чтобы замедлить укрепление реального курса рубля.

Наряду с макроэкономическими, паллиативными мерами следует использовать весь спектр инструментов государственного регулирования экономики. Необходимо перейти к государственной экономической политике, нацеленной на обеспечение высоких темпов технологического прогресса в экономике в целом. Например, в упомянутой статье О. Забелиной предлагается осуществлять субсидии в сектор торгуемых ненефтяных товаров, когда сектору свойствен эффект «обучения в процессе работы», обусловливающий повышение производительности. Однако при всей полезности такой рекомендации необходим комплексный подход к решению данной проблемы.

Нужно радикально снизить налоговую нагрузку на несырьевые секторы экономики при сохранении высоких экспортных пошлин на вывоз сырья[27]. Снижение социального налога — давно назревшая проблема. Ее можно решить путем финансирования сфер здравоохранения и среднего образования за счет рентных доходов. Пособия по безработице следует заменить социальными кредитами, что не только снизит ставку социального налога, но и уменьшит роль «инфляции издержек».

Следует также радикально увеличить финансирование и стимулирование НИОКР и инноваций в экономике, в первую очередь — фундаментальной науки и инновационно активных предприятий. Нужен еще один национальный проект «Наука и инновации». Кроме того, для стимулирования развития наукоемких отраслей необходимо осуществить разработку и закупки новейших вооружений и спецсредств для российских вооруженных сил и правоохранительных органов.

Государство должно не только увеличить вложения бюджетных средств в развитие «человеческого капитала», но и радикально повысить эффективность их использования с помощью информационных технологий и институциональных преобразований[28]. Чтобы расходы на образование не превращались в финансирование подготовки квалифицированных кадров для развитых стран, следует создать систему предоставления образовательных кредитов для получения высшего и специального образования, а также повышения квалификации безработными.

Необходимо переводить такие отрасли, как предоставления финансовых услуг, из Н-сектора в Т-сектор лишь после того, как они достигнут мирового уровня конкурентоспособности.

Пора, наконец, реформировать всю институциональную систему производства услуг государственного сектора с целью повышения его эффективности. Некоторый прогресс в этом отношении, связанный с реализацией концепции «электронного правительства», наблюдается и в России. Однако рост производительности труда в системе государственного управления, правоохранительных органов, в вооруженных силах, в системе социального обеспечения России практически отсутствует. Особенно назрела проблема реформирования жилищно-коммунального сектора, порождающего рост цен и растрату ресурсов при неприемлемо низком качестве услуг. Его объекты находятся в муниципальной собственности, а потребители практически лишены возможности влиять на деятельность производителей услуг. Ее эффективность можно поднять в разы благодаря созданию системы управления, ориентированной на потребителя, и внедрению ресурсосберегающих технологий. Для этого государство должно осуществить значительные вложения средств в модернизацию инфраструктуры.

* * *

Лечить «голландскую болезнь» только макроэкономическими методами нельзя. С помощью наращивания Стабилизационного фонда и ЗВР или досрочного погашения государственного долга можно лишь купировать ее обострения. Однако существует множество способов повышения эффективности всех секторов экономики, апробированных в отечественной и зарубежной практике государственного регулирования экономического развития и диверсификации экономики, — от протекционистских мер до стимулирования внедрения прогрессивных технологий и институтов. Необходимо задействовать весь их арсенал, причем заниматься этим должны все органы государственной власти и управления в партнерстве с бизнесом.

---

[1] Величины экспорта углеводородов по видам приведены в аналитическом представлении платежного баланса России на сайте ЦБР (www.cbr.ru).

[2] См., например: Забелина О. Российская специфика «голландской болезни» // Вопросы экономики. 2004. № 11; Лацис О. Российская «голландская болезнь». Экономический рост замедлился. Другого от политики правительства ожидать не стоило // Московские новости. 2005. № 21.

[3]См.: www.burs.ru/comment/06090710l938.html.

[4]См.: Бизнес: Оксфордский толковый словарь: Англо-русский. М.: Изд-во «Прогресс-Академия», Изд-во РГГУ, 1995. С. 210. Различные аспекты «голландской болезни» исследованы в многочисленных работах зарубежных исследователей. См., например: Bruno M., Sachs J. Energy and Resource Allocation: A Dynamic Model of the «Dutch Disease»: NBER Working Paper No 852. February 1982; Buiter W., Purvis D. Oil, Disinflation, and Export Competitiveness: A Model of the «Dutch Disease»: NBER Working Paper No 592 (Also Reprint No r0384). June 1983; Gylfason T. Lessons from the Dutch Disease: Causes, Treatment, and Cures: Working Paper Series. W01:06 / Institute of Economic Studies. August 2001; Matscn E., Torvik R. Optimal Dutch Disease: Working Paper / Norges Bank. Research Department. ANO 2003/3. Oslo, 2003. March 19; Stijns J-F. An Empirical Test of the Dutch Disease Using a Gravity Model of Trade // The Economist. 1977. November 26.

[5] См.: Лопатчиков Л. И. Экономико-математический словарь: Словарь современной экономической науки. 5-е изд. М.: Дело, 2003. С. 63.

[6] См., например: Larsen E. Escaping the Resource Curse and the Dutch Disease? When and Why Norway Caught up with and Forget ahead of its Neighbors: Discussion Papers No 377. May 2004 / Statistics Norway, Research Department; Stevens P. Resource Impact — Curse or Blessing? A Literature Survey / Centre for Energy, Petroleum and Mineral Law and Policy University of Dundee. 2003. 25 March (www.dundee.ac.uk/ cepmlp/ journal/html/Voll3/artielel3-14.pdf).

[7] Брич А. Путь России к процветанию в постиндустриальном мире // Вопросы экономики. 2003. № 5. С. 26.

[8] См., например: Ведев А. Шок, реверс, инфляционно-девальвациониая спираль, «голландская болезнь»... Имеет ли все это отношение к России? (www.vedi. ru. 30.8.2000) В своем выступлении в Совете Федерации в 2000 г. министр экономического развития и торговли РФ Г. Греф отметил, что в России налицо признаки «голландской болезни» (www.polit.ru. 27.09.2000).

[9] Брич А. Путь России к процветанию в постиндустриальном мире. С. 27.

[10] Сопоставимые цены нефти рассчитывались путем дефлирования фактических цен на индекс потребительских цен (ИПЦ) в США к 2005 г. То есть сопоставимая цена на нефть показывает, сколько бы стоила нефть в определенном году (например, в 1965 г.), если бы уровень потребительских цен в США был таким же, как в 2005 г. Поскольку за этот период ИПЦ в США составил 619%, то сопоставимая цена нефти в 1965 г. составила 13,8 долл./баррель при фактической среднегодовой цене 2,23 дол л./баррель.

[11] В том числе сырой нефти — с 10,2 млрд. до 14,8 млрд. долл.

[12] Российский статистический ежегодник. 2001. С. 337; Российский статистический ежегодник. 2005. С. 377.

[13]Монтес М. Ф., Попов В. В. «Азиатский вирус» или «голландская болезнь»? Теория и история валютных кризисов в России и других странах. М.: Дело, 1999. С. 52.

[14] Тезисы выступления министра экономического развития и торговли РФ па Совете по конкурентоспособности и предпринимательству 6.09.2006 г. (www.economy. gov.ru/wps/portal).

[15] Социально-экономическое положение Российской Федерации. Январь -июнь 2006 г. / Росстат. 2006.

[16] Гайдар Е. «Голландская болезнь», структурные реформы и приоритеты правительства: ретроспектива и перспективы / Беседовал Е. Натаров (14.11.2001 г. www.polit.ru).

[17]См.: Пояснительная записка к проекту федерального закона «О федеральном бюджете на 2007 год» (www.duma.gov.ru).

[18]См.: Вакуленко С. Российский анамнез «голландской болезни» (www.polit.ru. 28.9.2000 г.)

[19] Например, среднегодовая численность промышленно-производственного персонала нефтедобывающей промышленности России составила в 2004 г. 293 тыс. человек при общей численности занятых в экономике 66,4 млн. человек. В газовой промышленности было занято еще меньше — 75 тыс. человек.

[20] Далее подразумевается, что все выпуски, затраты труда и сырья имеют различные размерности, но их количества измеряются в единицах ресурсов и продуктов.

[21] В случае неединственности решения прямой задачи выбирается решение, при котором минимизируются затраты труда.

[22] Поскольку существует допустимое решение, при котором все переменные равны нулю, следует доказать, что в задаче невозможно неограниченное возрастание функционала. Это очевидно, так как Z < X_t / u_t < (L / L_n) / u_L.

[23] Особенности конфигурации графиков задаются спецификой принятых в модели ограничений и выбранных нами значений параметров. Однако замещение выпуска торгуемого продукта неторгуемым происходит в обоих вариантах при любых допустимых значениях параметров, указанных в случае 4.

[24]См.: Гайдар Е. «Голландская болезнь», структурные реформы и приоритеты правительства.

[25] См., например: Дмитриева О. Формирование стабилизационных фондов: предпосылки и следствия // Вопросы экономики. 2006. № 8. С. 17—30.

[26] См., например: Lartey E. Capital Inflows, Dutch Disease Effects and Monetary Policy in a Small Open Economy // Boston College. 2006. January 12 (www2.bc.edu/ -lartey/jmp.pdf).

[27] Протекционистские барьеры в странах—торговых партнерах усиливают «голландскую болезнь» в России. Поэтому и России не следует отказываться от такого инструмента защиты секторов Т, В, П и Д, как таможенные пошлины на вывоз сырья.

[28] См.: Gylfason Т. Natural Resources, Education, and Economic Development //' European Economic Review 45; Hilairc N. Dutch Disease, Oil and Developing Countries / University of Alberta. School of Business. December 2004. R 17 (www.bus.ualberta.ca).