Эхо. – 2018.- 3 февраля. – № 20. – С. 6.

 

Собор Александра Невского в Баку: архитектурное чудо света

 

Прошло более 80 лет, как азербайджанская столица лишилась одного из красивейших своих зданий

 

О. Буланова

 

Наверное, у актов вандализма нет сроков давности. Прошло более 80 лет, как Баку лишился одного из красивейших своих зданий – собора Александра Невского, самого большого собора в Закавказье и второго по величине в Российской империи после храма Христа Спасителя. И как говорят и бакинцы, и многие другие – самого красивого на свете. Настолько красивого, что даже мусульмане называли его “Гызыллы килсеси” (“Золоченой церковью”) и ходили туда молиться. И плакали, когда собора не стало…

Мысль о постройке в Баку нового крупного собора возникла в начале 70-х гг. XIX в., когда начался нефтяной бум и потребовалось большое количество рабочего люда, в том числе и православного. Собор в Баку (если популярно – главная церковь города) к тому времени уже был – в Ичери шехер слева за двойными воротами – и назывался собор Св. Николая Чудотворца.

Но в праздничные дни он не мог вмещать в себя и четверти желавших помолиться. С16 июня 1879 г. была открыта повсеместная подписка на сооружение в Баку нового собора. Впрочем, по этой подписке до 1886 г. собрано было всего 8 тыс. руб.

В начале 80-х гг., в бытность главноначальствующего на Кавказе князя Дондукова-Корсакова, прихожане бакинского собора по инициативе бывшего управляющего таможенной конторой К. Ф. Спасского-Автономова много раз подавали прошение князю об отводе места для постройки нового собора.

Территорию для нового храма предложил протоиерей О. Ляпидевский. Однако на этом месте было старое мусульманское кладбище, захоронения на котором после отведения местности под, эспланаду крепости были запрещены. В выборе этого места по сути не было никакого кощунства, потому что сами мусульмане по воскресеньям устраивали рядом базар, а в остальные дни пригонялся скот для продажи. Но Дума, однако, не соглашалась отвести эту площадь и предлагала другие места, мотивируя свое решение тем, что на кладбище только с 1859 г. прекратились захоронения и есть многие семьи, родственники коих там лежат.

Г. З. Тагиев предложил Театральную площадь (там сейчас Музейный центр, бывший музей им. Ленина), но это место пришлось не по вкусу барону фон Гросталю, ставшему в 1882 г. бакинским губернатором.

Для собора предложили и место у Шамахинской дороги, и Вокзальную площадь, но православному духовенству это показалось неприемлемым ввиду отдаленности, по их мнению, этих мест.

Возникла даже идея разместить собор на Колюбакинской площади (Парапете), но ее отбросили почти сразу же из-за маленькой территории. Православное духовенство уперлось и не желало рассматривать никаких вариантов, кроме старого кладбища.

Долго длились хлопоты, шла переписка, пока наконец в 1883 г., во время пребывания в Баку архиепископа Павла экзарха Грузии, не было окончательно утверждено место. В 1885 г. ходатайство Дондукова-Корсакова было все-таки удовлетворено и был произведен отвод указанной площади для построения собора – несмотря на сопротивление Думы и Управы.

Но будущее строительство продолжало оставаться яблоком раздора среди горожан – не все могли смириться с мыслью, что православный собор будут строить на месте старого мусульманского кладбища.

И даже после окончания строительства, когда все увидели, какая красота получилась, нет-нет, да и всплывала старая больная тема. Так, в журнале “Молла Насреддин” в 1908 г. была опубликована карикатура, на которой на заднем плане – собор, на первом плане русский городовой со штыковой винтовкой отгоняет мусульман от храма, а на среднем плане – старинные надгробья. Когда, наконец, все споры утихли, 17 марта 1886 г. экзархом Грузии был учрежден при соборе строительный комитет. А 10 июля того же года последовало высочайшее соизволение на сооружение собора на этой площади. И в том же году отведенное место было принято от города протоиереем А. Юницким.

Торжество закладки собора приурочили к приезду в Баку императора Александра III, его семьи и сопровождающих лиц, совершавших осенью 1888 г. вояж по Кавказу.

В Баку императорский поезд прибыл 8 октября. В четвертом часу дня в присутствии императора Александра III, будущего императора Николая II, тогда еще цесаревича, великого князя Георгия, императрицы Марии Федоровны, князя Дондукова-Корсакова экзархом Грузии была совершена торжественная закладка нового православного Бакинского собора во имя благоверного и великого князя Александра Невского. Бакинцы долго потом рассказывали разные легенды о закладке. Одни говорили, что император положил один золотой, а Тагиев якобы высыпал в котлован целый мешок золотых монет. Другие живописали, как император бросил на первый камень горсть золотых монет – “на счастье”.

На самом же деле, как писала газета “Каспий”, “после окропления места закладки экзарх Грузии, высокопреосвященный Палладий, по уставу Церкви положил в основание храма частицу святых мощей в серебряном ковчеге. Их величества вложили монеты с изображением года закладки и первые камни в основание, а протоирей прочитал надпись о сооружении храма на бронзовой доске, которую также надлежало замуровать в фундамент”.

В1889 г. на углу Спасской и Колюбакинской была построена Александро-Невская часовня с куполом. В том же году возбуждено было ходатайство о пособии со стороны госказначейства на возведение храма, и в 1890 г. ходатайство удовлетворили, ассигновав 300 тыс. руб. Согласно указу императора, “собор должен поражать своим величием, красотой, богатством убранства”.

Постройка же собора началась до того на частные пожертвования, которых имелось 19тыс. руб. Но стечением времени обнаружилось, что средств на окончание постройки не хватает, и в 1897 г. было получено из казны еще 60 тыс. руб. Как утверждала народная молва, большие пожертвования были сделаны мусульманами – около 150 тыс. руб.

При рытье котлована под фундамент было обнаружено большое количество кюповых, т.е. еще доисламских захоронений. Кюпы – это большие кувшины, вылепленные методом жгутовой керамики высотой около 1,5 м, в широкой,) части около 80 см. Были и поменьше женские и детские. В кюпах было найдено много украшений, посуды, оружия и т.д., т.е. всего, что, по представлению древних, было нужно для загробной жизни.

Были обнаружены и древние погребения в виде каменных ящиков, расположенные в несколько рядов, один над другим, а также могила, напоминающая по виду большой тендир.

Строительные работы были остановлены и срочно вызваны специалисты из С.-Петербурга. По некоторым данным, работы по изучению захоронений продолжались более полугода, и множество артефактов было вывезено в Россию. Говорят, что сейчас все это хранится в Эрмитаже.

Проект храма, в который вмещалось бы 1700 человек, принадлежал академику-архитектору Роберту Марфельду (1852-1921), уроженцу Баку, сыну главного врача Каспийского флотского экипажа. Этот проект был опубликован в 1889 г. в журнале “Зодчий”, и им восхищалась вся Россия, потому что собор был прекрасен даже на отмывках. Википедия утверждает, что прообразом собора послужила церковь в Новом Афоне, автором которой был почтенный академик.

Нулевой, как теперь говорят, цикл был начат под руководством коллежского секретаря, гражданского инженера Д. Д. Буйнова, занимавшего в то время должность производителя работ строительного отдела губернского правления (впоследствии – губернского архитектора). Земляные работы по устройству фундамента взял на себя подрядчик С. Павлов. В июле 1891 г. из Петербурга для постройки собора был вызван архитектор Д. А. Тесьмин. Однако он, прибыв в Баку и увидев фронт работ, отказался этим фронтом руководить. Да и с условиями оплаты согласен не был.

Был и еще один момент. Дело в том, что Марфельд в качестве декора собора подразумевал лепнину, т.е. собирался использовать привычный в России метод. А Баку – город камня и каменной резьбы, и было решено бакинский собор строить по устоявшимся бакинским традициям, что не только удорожало проект, но усложняло и ход работ, и руководство этими работами.

Вместо Тесьмина было прислано “другое лицо, из технологического института”. “Лицо” прибыло, посмотрело и тоже отказалось. Работы остановились. В сентябре 1891 г. МВД предложило комиссии по постройке собора пригласить некоего инженера Мошинского. Приехал тот инженер или нет, не известно, но из объявлений в “Каспий” становится понятно, что и руководителя работ, и подрядчика искали долго.

Лишь 24 марта 1892 г. в Баку по рекомендации Марфельда прибыл польский архитектор Иосиф Гославский (1865-1904). Он был молод – всего 26 лет, честолюбив, талантлив, смел, потому что не знал, во что ввязывается. Но, как показывает история, невозможное совершали те, кто просто не знал, что это невозможно: по наивности или по отсутствию опыта. Гославский совершил невозможное и с блеском довел строительство до конца. Это была его первая работа в Баку, куда он приехал, можно сказать, в командировку – от МВД.

Молодой архитектор работал, не покладая рук. Колоссальный творческий труд, вложенный Гославским в строительство, дает право считать автором проекта и его самого. Ведь Марфельд выслал из Петербурга лишь схему собора без каких-либо чертежей, все остальное стало проблемой Гославского. Он фактически один сделал то, что в наше время делает целый коллектив специалистов. Он не просто возглавил стройку, он готовил рабочие и другие чертежи, проектируя по ходу, решая все вопросы – вплоть до настила полов и обстановки интерьера.

Чтобы ускорить работы, на месте стройки по поручению Гославского 22 сентября 1892 г. “устанавливается паровой двигатель для приведения в действие камнетесного станка, который заменит грубую ручную теску камня. Кроме того, вместо подвозной воды к зданию проводится вода из колодцев, расположенных за полверсты; ломка же камня в каменоломнях будет производиться теперь с помощью закладки пороховых мин. Всеми указанными мерами срок возведения собора сокращается на полтора года”. (На строительство было запланировано четыре года.)

Возможно, Гославским в его согласии взяться за эту работу руководило не честолюбие, не смелость и не наивность, а возможность прикоснуться к красоте, создать прекраснейшее здание, равных которому к тому времени просто не было.

Хотя структура собора была, в общем-то, традиционной. Храм был трехпридельным, имел три престола: главный – во имя благоверного и великого князя Александра Невского, и придельные: во имя Св. Николая Чудотворца и Св. апостола Варфоломея.

По высоте собор поражал воображение: примерно 81 м, если считать с главным венчающим крестом, т.е. это три Девичьих башни, без трех метров. Можно представить и соседний Мухтаровский дворец, тогда еще, конечно, не построенный: его высокий шпиль доставал впоследствии лишь до нижних маковок собора, т.е. примерно до половины.

Собор, как и заказывал император, получился величественным и грандиозным. Купола его были крыты чистым золотом, и весь он сиял и светился – отсюда и название на азербайджанском.

Это величественное сооружение было видно из любой точки города и даже из далеких пригородов. Оно возвышалось над плоскими крышами Баку как сказочное сооружение, как волшебная башня из легенд. Внешне он чем-то напоминал Покровский собор (Василия Блаженного) в Москве, а внутри – храм Христа Спасителя.

В книге Манафа Сулейманова “Дни минувшие” отмечается, что по куполам собора капитаны подплывавших к Бакинскому порту кораблей сверяли свои курсы. На этот собор ходили любоваться, его бессчетное количество раз фотографировали, фото помещали на открытки, в журналы и газеты. Благодаря той огромной любви к собору, которая не знала различия в национальностях и вероисповедании, у нас осталось довольно много снимков Александро-Невского собора, этой красы и гордости Азербайджана.

А любовь была действительно всеобщей. Сюда приходили все – и мусульмане, и христиане, в том числе молодые женщины, у которых были проблемы с деторождением, больные – в надежде на исцеление. Даже дети любили ходить в эту святую обитель, особенно по праздникам.

В плане собор имел вид креста, в углах которого были расположены четыре башенки, составляющие с западной стороны два прохода в боковые приделы, с восточной стороны – алтари тех же приделов. Вокруг собора имелась крытая галерея, шириной почти 4 м стремя выходами наружу. У главного входа располагалось выносное крыльцо, над ним – колокольня. Один фасад собора со всеми пристройками составлял примерно 55,5 м, другой – 44 м. Высота внутри до купола – примерно 36 м.

Наружный вид собора с отделкой деталей, с его средней частью, составляющей барабан, с его венчающим шатром, башенками, луковицами и шпилями был исполнен в чисто русском стиле. Особенно характерной, кроме общей формы, являлась отделка окон, наружных дверей и форма перекрытия – в виде шпилей и золоченых луковиц.

“Внутреннее убранство собора поражало роскошью: множество икон божьих угодников в золотых и серебряных окладах, иконостас, алтари и царские врата отчеканены из серебра с позолотой. Все это лучилось, сияло, мерцало, когда во время вечернего богослужения загорался свет золоченых люстр и бесчисленных канделябров. Пели женский и мужской хоры. Когда с наступлением сумерек на главном куполе собора вспыхивали электрические лампочки, по небу разливалось чудесное, разноцветное сияние. Кресты на куполах сверкали в вышине, пронзая бесконечную темноту золотыми лучами. В недосягаемых просторах небес рождалось зрелище, похожее на сказку, на поэтическую легенду” (М. Сулейманов, “Дни минувшие”). Все внутреннее расположение собора с его светлыми боковыми приделами, со светлым же большим куполом напоминало приемы византийской архитектуры. Собор внутри был отделан лепными работами и отчасти храмовой фресковой живописью. Росписи были исполнены художником Михаилом Михайловичем Яровым. Часть иконостаса была написана киевским иконописцем А. И. Мурашко по образцу икон Васнецова, Ведомского и Нестерова, украшающих киевский собор Св. Владимира.

Значительным украшением в храме являлась картина академика живописи Василия Вячеславовича Шокорева “Сошествие в ад”, напоминающая ту же картину в храме Христа Спасителя в Москве.

Против входов были поставлены три иконостаса. Главный иконостас – двухъярусный над царскими вратами, был увенчан мраморным шатром с золотой главкой, что отчасти напоминало силуэт собора. Все иконостасы были изготовлены из кутаисского и заграничного мрамора. Иконостасы планировались вообще-то из дерева – для удешевления проекта. Но тут резко подешевел белый мрамор, разрабатываемый в каменоломнях близ станции Кермине Закаспийской железной дороги. Пол тоже сделан мозаичным – из разноцветного мрамора и венецианского тамета.

Иконостасы, балюстраду, пол, лепнину и пр. делала Бакинская фабрика мозаики, цементирование и разные мозаичные изделия – “Франзи и Ко”. Скульптором был А. Мецгер, чьи работы украшали пол в Баиловском Морском соборе, а позже украсят особняк Тагиева,

Госбанк и др. Все работы по покрытию куполов были произведены московским товариществом производства золотых, серебряных и ювелирных изделий “Хлебников И. П., сыновья и Ко”. Облачения были сшиты на московской фабрике парчовых тканей И. Е. Сытова. Церковная утварь изготовлена на придворной тульской фабрике самоваров Н. И. Баташева и наследников.

Колокола для собора отливались на московском колокольно-литейном заводе П. Н. Финляндского, самом крупном заводе такого профиля в России, основанном в 1774 г. Колоколов этого завода сохранилось очень мало: почти все они погибли в 20-30-е гг. Нечего и говорить, что колокола Александро-Невского собора так же не дожили до наших дней. Многие бакинцы потом вспоминали необыкновенно красивый малиновый колокольный звон собора…

Для большей эффектности звона – величавости и в то же время мягкости и приятности для слуха – в бронзу колоколов были добавлены серебро и золото. В связи с этим, как пишет М. Сулейманов, провели специальный сбор пожертвований в виде золотых и серебряных изделий. Женщины приносили браслеты, кольца и домашнюю утварь, мужчины – ножны от холодного оружия. В результате мусульмане опередили всех по количеству “даров” для православного собора.

Доставку колоколов в Баку осуществляло Т-во Бр. Нобель. Пятого января 1897 г. был поднят 150-пудовый колокол, 19-го установлен большой – 1000-пудовый.

Снаружи храм по главному фасаду также был украшен иконами и надписями. По обе стороны паперти в нише стены вставлены изящные иконы-киоты. С правой стороны помещались одна над другой иконы Христа Спасителя и Георгия Победоносца, с левой стороны вверху икона Божьей Матери. В нишах самой паперти вставлены, спереди икона святого благоверного князя Александра Невского, с правой стороны – Николая Чудотворца, а с левой – Иоанна Богослова. Надписи были исполнены золотыми буквами в славянском стиле. Под иконой Александра Невского было написано: “Благословен грядый прибежище и сила” (слово “прибежище” было написано с ошибкой – была пропущена буква “б”). Слева, под иконой Иоанна Богослова, было начертано: “Дом Мой – дом молитвы наречется”.

Возведение величественного собора, первого, можно сказать, по своей грандиозности и благоустройству на Кавказе, было закончено в начале 1898 г. В том числе были закончены живописные работы на всех трех иконостасах, сами иконостасы, установлены шесть металлических хоругвей и четырнадцать больших и малых подсвечников. Такие подробности стали известны благодаря заметкам в газете “Каспий”, освещавшей этапы строительства.

Территорию вокруг храма было решено благоустроить: засадить деревьями и разбить клумбы. Деревья в большом количестве уже в начале февраля 1898 г. были заказаны в имении Меликова. Как писал “Каспий” от 12 февраля 1898 г., “природа их из таких, которая лучше выносит засуху и менее прихотлива на доброкачественность почвы”.

Освящение собора было назначено на 8 октября того же 1898 г., т.е. ровно через десять лет после закладки фундамента, день в день.

Вечером 7 октября экзархом Грузии было торжественно отслужено Всенощное бдение при стечении огромного количества народа. Многие сегодня не очень понимают, причем тут Грузия и грузинские священники? Дело в том, что в те годы Бакинская епархия подчинялась Тифлису. С утра в день освящения собора подул было сильный ветер с моря – осыпавший прохожих пылью и песком, но, к счастью, ко времени крестного хода он умерился. Любопытно, что освящен был только главный престол собора во имя Александра Невского. Святые мощи при крестном ходе перенесены были из церкви Иконы Казанской Божьей Матери первой церковно-приходской школы, находившейся примерно в 120 мот собора. На освящении собора и на божественной литургии, кроме высокопоставленных лиц, присутствовала и огромная толпа народа без различия национальностей и конфессий, заполнившая как сам собор и его паперти, так и весь двор. “При освящении и на божественной литургии пели два хора. Правый соборный хор, управляемый г. Максимовичем, пел весьма мелодично”, – писала газета “Каспий”. После освящения собора экзарха Грузии приветствовала мусульманская депутация. В этот же день в честь экзарха Грузии в зимнем помещении Общественного собрания состоялся обед на 240 персон. На обеде было произнесено несколько речей и провозглашено много тостов.

Редактор газеты “Каспий”, присяжный поверенный Али Мардан-бек Топчибашев, обратившись к экзарху, указал в кратких словах на значение переживаемых торжеств, “которые оставят глубокое впечатление у всего населения Баку без различия вероисповеданий”. Отметив сочувствие всего населения идее просвещения, развитию в Баку просветительных учреждений и отзывчивость имущего класса на добрые дела, Топчибашев доложил, что известный благотворитель, бакинский 1-й гильдии купец Гаджи Зейналабдин Тагиев жертвует в память торжества 10 тыс. руб., (7 тыс. на начальные училища Бакинского уезда и 3 тыс. на православные бакинские церковно-приходские школы). Затем раввин Бергер доложил экзарху, что и он уполномочен Бакинским еврейским обществом пожертвовать в ознаменование настоящих торжеств 1 тыс. руб. надело просвещения Баку.

Территория, на которой стоял собор, стала называться Ново-соборной площадью. Располагалась она между улицами Персидской, Спасской, Врангельской и Колюбакинской (ныне, соответственно, М. Мухтарова, Заргярпалан, А. Джавада, Н. Рафибейли). Территория, как нетрудно убедиться, была огромной площадью почти в 20 тыс. кв. м.

На Персидской в 1891 г. были построены четыре церковных дома для причта. Также там находились Бакинская двухклассная церковно-приходская школа, двухэтажный дом с сараем для катафалка, одноэтажный каменный флигель с переплетной мастерской. Там же жили просфорни и находилась пекарня для просфор. Кроме того, рядом находилось церковное подворье в виде нескольких корпусов, к постройке которого приступили в 1904 г. Некоторые из этих построек сохранились до сегодняшнего времени.

“В церковные и прочие праздники священнослужители в парчовых и шелковых ризах шествовали в собор во главе с архиереем, – писал М. Сулейманов.

Соборный причт жил неподалеку. До самого, входа в собор от ворот их дома был положен асфальт. По асфальту тянулись ковровые дорожки. В Баку было тогда всего два заасфальтированных участка: один – у ’’Золоченой” церкви, другой – перед зданием, где расположилось градоначальство. Длина каждого участка составляла примерно 500 м”.

В 1936 г. (по другим данным – в 1937-м) красавец-собор был разрушен. Акт вандализма фиксировался на фотопленку. Разрушали долго – высокопрочные стены собора поддавались с трудом, величественный архитектурный шедевр не хотел умирать. Красота его не спасла… Советскую власть невозможно было остановить ничем и в меньшей степени красотой. Власть действовала со слепой разрушительной силой и не терпела конкурентов в борьбе за души. По размаху учиняемого варварства в плане сознательного уничтожения храмов в мирное время с коммунистами не сравнялись бы даже фашисты, взрывавшие храмы лишь во время боевых действий. Это было неизбежное зло. Здесь мы имеем зло в мирное время.

Огромные блоки с Урала, заложенные в фундамент, пошли, как утверждают некоторые источники, на строительство жилого дома, получившего позже прозвище “Монолит”.

На месте взорванной красоты были, правда, тоже построены храмы, но другого рода – образования и медицины. Вдоль бывшей Колюбакинской была построена школа N189, вдоль бывшей Врангельской – школа N190. Позже там же была построена еще школа вдоль бывшей Спасской, куда перевели школу N190, а в ее старом здании вначале размещалась школа N26, а затем музыкальная школа им. Бюльбюля. Была построена и урологическая больница. И никто не подумал, насколько это без­нравственно: учить и лечить на чьих-то костях, на месте взорванного храма…

В те же годы в Баку были уничтожены крупный католический храм Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, Будаговский собор, несколько более мелких церквей, мечеть Биби-Эйбат… Эти акты вандализма нанесли сильный удар не только по духовности, но и по архитектуре города.

Когда ненавистная советская власть рухнула, начали восстанавливать разрушенное. В Москве были воспроизведены многие храмы, в том числе Казанский собор на Красной площади, храм Христа-спасителя, в других городах бывшего СССР тоже восстанавливали утерянное. Конечно, это были уже не оригиналы, но качественные копии, позволявшие судить о былом величии и красоте.

В Баку тоже начались разговоры: неплохо бы восстановить Гызыллы килсеси, Биби-Эйбатскую мечеть ведь восстановили. В конце концов, этот собор – часть истории Баку, его культурного наследия, украшение города, которому среди православных храмов не было равных. Но на это нужны средства. Возможно, что город их все-таки найдет…

Использованы данные с сайтов baku.ru и ourbaku.com