Каспiй.-2015.-8-24 декабря.-№ 209/210/211/212/214/215/216/220.-С.7, 9,10.

 

Нахчыван

 

О массовом переселении армян на исторические азербайджанские территории

 

Ильгар Нифталиев

доктор философии по истории

 

Нахчыванское ханство, после его завоевания русскими войсками в 1827 году, как и Иреванское ханство было ликвидировано по указу царя Николая I от 21 марта 1828 года, войдя в состав созданной «Армянской области». Надо отметить, что появление в официальных документах термина «область Армянская» отражало не признание каких-либо исторических факторов или демографических реалий, а носило очевидный политический программный характер.

«Армянское» происхождение данных территорий (бывших азербайджанских ханств) не просматривалось не только в официальных документах, но и на официальных картах того периода. Появление области с программным названием «Армянская» поставило политику Николая I в один преемственный ряд с политикой Петра I и Екатерины II, которые, соответственно, в начале и конце XVIII в. рассматривали в качестве важной государственной и внешнеполитической задачи создание марионеточного «Армянского царства» на южных рубежах России. Это решение стало первым шагом в долгосрочной стратегии Петербурга по превращению территорий азербайджанских ханств в армянский «буфер» на стратегически важных турецком и персидском направлениях.

Реальное претворение в жизнь этой политики проводилось путем массового переселения армян. В результате массового переселения армян из Персии в 1828-1829 годах в Северный Азербайджан здесь оказалось 6946 семей или 35560 мигрантов. Первоисточники довольно подробно описывают переселение армян в Нахчыванскую провинцию. Так, из общего количества переселенных из Персии армянских семей 2558 разместили в Нахчыванской провинции: 419 - в городах, 1869 - в селах. В основном это были армяне городов Салмас, Хой, Урмии и их округов. В Нахчыван попали горожане-армяне Хоя, Тебриза, Урмии.

Таким образом, всего в Нахчыванскую провинцию в 1828-1829 годы было переселено из Персии 13632 армян. Если принять во внимание, что до завоевания Нахчыванского ханства Россией здесь проживали 434 армянских семьи, то, следовательно, в результате переселения удельное количество армян в Нахчыванской провинции резко возросло и составило к 1830 году заметную цифру в 2992 семьи. В результате, в этническом составе бывшего Нахчыванского ханства произошли значительные демографические изменения.

Следует обратить внимание на то, что сегодня армянские авторы пытаются представить армянских переселенцев репатриантами, потомками армян, которые были якобы высланы в начале XVII века, в период османо-сефевидских войн (1603-1607) сефевидским шахом Аббасом I во внутренние провинции империи, в рамках проводимой им политики «Великого переселения» и выжженной земли. Подобная версия не выдерживает критики, поскольку нет прямых источников об этническом составе переселенцев, а разница во времени между этими событиями составляет более двухсот лет.

Источники свидетельствуют о негативных последствиях переселения армян для местного населения присоединенных азербайджанских ханств. Они оказались тем более разительными, что их итогом стал уход коренного населения. Эти встречные потоки носили вполне «законный» характер, так как официальные русские власти, переселяя армян в Северный Азербайджан, не препятствовали уходу отсюда местных мусульман в иранские и османские пределы. Так, в 1827-1828 годах в Нахчыванском ханстве из 4600 семей мусульмане составляли 4170, то есть более 90%. В процессе переселенческой кампании эту землю покинули почти 1400 семей, и в 1832 году их осталось примерно 2791, то есть в полтора раза меньше - 60%.

Интересно, что наличие вопиющих фактов, связанных с притеснением местного населения, отмечали также высокопоставленные русские чиновники, которые отвечали за процесс переселения. Так, в своем рапорте командующему русскими войсками на Кавказе И. Паскевичу от 1 октября 1828 г. посол России в Персии А. Грибоедов призвал его внести изменения в переселенческую политику кавказской администрации: «В Нахичеванской области нашел я еще более беспорядка и притеснений от переселения армян, нежели в Иреване. Вашему сиятельству известно, как скудна прежними жителями и как небогата сия провинция. Здесь армянам, пришельцам, лучше, нежели в ином месте, где я их встречал; но брожение и неудовольствие в умах татарских доходит до высочайшей степени».

 

В подтверждение своих слов Грибоедов привел конкретные цифры, из которых видно, что на 1632 местных жителя, проживавшего в Нахчыванской области (из них 1228 мусульман и 404 армянина) пришлось 2024 новопоселенных армян. «Несоразмерность сия, - отмечал автор, - превышает всякое понятие; можно смело сказать, что после сего ни казна от жителей, ни жители от своего достояния ничего не получат, а от пришельцев правительство обязалось в течение шести лет ничего не брать».

В другом месте автор письма также не скрывает своего отношения к дискриминационной переселенческой политике местных властей: «Я, коль скоро прибыл в Нахичевань, то меня обступили беки, султаны, все с ропотом справедливым на стеснение, о котором я выше упомянул. Отговориться было нечем. Тратить пустые слова было бы бесполезно, ибо собственная нужда к ним слишком близка: они требуют дела и скорой помощи».

Призывы российского посланника в Персии к проведению соразмерной переселенческой политики были мотивированы не столько опасениями за судьбу азербайджанского населения присоединенных к России ханств, сколько стремлением обеспечить стабильность в новоприобретенных землях, их успешную интеграцию в российскую имперскую систему, эффективный внутренний административный и социальный порядок.

Предлагая Паскевичу переселить до 500 армянских семей к северу от Нахчывана, Грибоедов отмечал, что «гораздо менее неудобства заслужить ропот 100 или 150 семейств, нежели целой провинции, новоприобретенной и пограничной, которую мы, наконец, заставим вздыхать о прежнем персидском правлении, известном вашему сиятельству неотеческими чувствами к подданным...».

Грибоедов коснулся в своем послании также и той далеко не беспристрастной роли, которую сыграл в процессе переселения армянский князь Аргутинский: «В бытность мою в Иреване, кн. Аргутинский всеми силами противился новому переселению некоторых семейств из Нахичеванской области в Даралагез. Я и тогда видел, что он слишком горячо вступается за интересы вверенных ему выходцев». Несмотря на продолжение политики переселения армян в Северный Азербайджан в течение XIX века доля их в составе населения Нахчыванского уезда к началу ХХ века так и не превысило даже треть.

После ликвидации Армянской области в 1840 году Нахчыванская провинция вошла в качестве уезда в состав Грузино-Имеретинской губернии, а после ликвидации последней с 1849 года в состав Иреванской губернии. В начале ХХ века Иреванская губерния, в т.ч. Нахчыванский уезд стали одним из эпицентров кровавой драмы, разыгранной здесь армянскими националистами во главе с партией «Дашнакцутюн».

Цель, которая при этом преследовалась - путем террора и насилия осуществить размежевание на территории Южного Кавказа армян от мусульман, создать этнически однородные, заселенные только армянами территории, для того чтобы в будущем создать за счет них армянскую автономию в составе федеративной России. Далеко идущие замыслы армянских националистов не были сразу разгаданы властями.

Вот что мы читаем по этому поводу в одном из архивных документов: «Такая размежевка не подготовляла территории для будущего государства, а только делала армянские селения, вместо смешанного расположения с мусульманскими, вкрапленными группами в общий фон мусульманских селений. На Кавказе нет, не только губернии, но даже уезда, который можно было бы считать исключительно армянским. Спрашивается, где же территории для будущего армянского государства?»

По плану армянских националистов к таким территориям должен был отнесен любой уезд на Южном Кавказе, где проживали армяне, даже если они там составляли значительное меньшинство.

В условиях военно-политической борьбы за влияние в Азербайджане с конкурирующими мусульманскими империями Россия опиралась на традиционные, веками опробованные методы колониальной стратегии и тактики. К их числу относилась усиленная иммиграция персидских и турецких армян и превращение «новоселов» в этнический инструмент колонизационной политики, фактор укрепления южных границ империи.

Этот процесс, как показали дальнейшие события, стал первопричиной внутрирегионального «армяно-азербайджанского» (1905-1906 гг.), а затем и межгосударственного армяно-азербайджанского (1918-1920 гг. и с 1991 г. по настоящее время) конфликта, источником долгосрочной внутриполитической нестабильности и внешней уязвимости Азербайджана.

 

Нахчыван в период АДР

После распада Российской империи и разделения территории Южного Кавказа в мае 1918 года между тремя молодыми национальными государствами их границы изначально и в решающей степени были определены внешними геополитическими и военными силами. Первоначально эти границы были определены лишь по отношению к Османской империи и были юридически оформлены Батумским договором в июне 1918 года. В дальнейшем каждая из национальных государств Южного Кавказа выработала собственные принципы и подходы в вопросе определения государственных границ и решения территориальных конфликтов с соседями.

При определении своей государственной территории Азербайджанская Республика использовала принцип исторического, этно-конфессионального расселения как главные критерии, легитимирующие вхождение тех или иных районов в состав республики. Однако правительство Армении, с целью расширения своих границ, пыталась путем применения военной силы установить контроль также над теми районами Южного Кавказа, где армяне составляли значительное меньшинство по отношению к мусульманскому населению. Одним из таких районов был Нахчыван, входивший в состав Иреванской губернии.

Согласно докладу сотрудника Министерства иностранных дел АДР А. Щепотьева «О спорных Кавказских территориях, на которые имеют права, самоопределившиеся азербайджанские тюрки» под названием Нахчыванского района были обозначены южная часть Иреванской губернии, т.е. уезды Нахчыванский, Шарур-Даралагезский и южная часть Иреванского уезда. Большинство коренного населения этого района были азербайджанские тюрки (61%), а армяне (38%), были разбросаны по деревням мелкими островками среди сплошного тюркского населения, или были сосредоточены в городах. Всего армян по уездам было: в Нахчыванском 39,6%, в Шарур-Даралагезском 31%.

Системы орошения, идущие в некоторых случаях из самого Карабаха через горные хребты, общие пути перегона скота и пользование эйлагами, общий хозяйственный быт, одинаковые отрасли технических культур (хлопка, риса и т.д.) - все это соединяло Нахчыванский район в одно целое, неделимое с Карабахом в экономическом плане.

С первых дней обретения Азербайджаном независимости положение в Нахчыване было сложной в силу не вполне налаженного сообщения центрального правительства с регионом, слабости местной власти и отсутствия у нее серьезной военной силы. Положение еще более обострилось с появлением летом 1918 года в Нахчыване армянских частей под предводительством Андраника и армянских четников из местного населения, совершавших грабежи, насилия и убийства мусульман.

После размолвки с правительством Араратской Республики Андраник в телеграмме, отправленной из Джульфы 14 июля 1918 года в Баку на имя С. Шаумяна, верноподданнически заверяет о своей готовности служить верой и правдой советской власти. Естественно, что и Шаумян радостно приветствовал своего заблудшего дашнака-единомышленника как истинно народного героя.

Получив шаумяновское «добро», Андраник развернул во всю свою палаческую деятельность. Только в селении Яйджы близ Джульфы было убито и потоплено в реке Араз около 2500 человек. Этим зверствам временно был положен конец после вступления в Нахчыван в 1918 году турецких войск под командованием Казым Карабекир паши, который 7 августа организовал здесь свой главный штаб. Тем самым было предотвращено наступление на Нахчыван армянских банд со стороны Зангезура, где, по сведениям штаба турецких войск, Андраник сумел собрать более 8 тысяч войск, объявив мобилизацию мужчин от 15 до 45 лет.

Однако присутствие турецких войск в Нахчыване продолжилось недолго. Согласно 11 пункту Мудросского договора от 30 октября 1918 года со странами Антанты турецкие войска 1 ноября 1918 года покинули Нахчыван. С этого момента начинается период британского доминирования на Южном Кавказе, ее определяющей роли в разрешении или эскалации территориальных противоречий между Грузией, Арменией и Азербайджаном.

После вывода турецких войск в начале декабря 1918 года мусульманское население южных районов Иреванской губернии (Нахчыван, Шарур-Даралагез, Ордубад, Ведибасар, Зангибасар, Кямарли) провозгласило создание Аразской Республики с центром в Нахчыване, которая в силу сходства этно-конфессионального состава большинства населения с самого начала отличалась сильным притяжением к Азербайджанской Республике. За короткий период своего существования (декабрь 1918 - март 1919 гг.) данная республика сумела отразить армянскую агрессию на юго-западные районы страны.

Благодаря помощи группы турецких офицеров и солдат, оставшихся служить в Нахчыване после вывода турецких войск, правительство Аразской Республики, возглавляемое Амир беком Акперзаде, сумело сформировать из местного населения до 20 батальонов и организовать защиту населенных пунктов от нападения вооруженных банд Андраника и регулярных войск Армянской Республики.

В марте 1919 года английское командование ликвидировало правительство Аразской Республики, видя в нем наряду с Юго-Западной Кавказской Республикой, результат турецких происков. В середине мая 1919 года англичане передали Нахчыванский район под управление Армении, создав здесь генерал-губернаторство, что-то на подобие Карабахского.

Однако, в отличие от Карабаха, в Нахчыване, Шарур-Даралагезе, Ордубаде трудно было очертить районы компактного расселения армян, поскольку мусульманское население составляло здесь сплошную массу. Несмотря на эти доводы министра иностранных дел Азербайджана М. Ю. Джафарова, высказанные им в письме от 30 апреля 1919 года командующему английских войск на Южном Кавказе генерал-майору Г.Кори, 2 мая 1919 г. в Нахчыван прибыл представитель британской военной миссии генерал Деви и потребовал, чтобы все мусульманское население подчинилось власти армянского правительства. 3 мая 1919 года генерал Деви и командующий армянскими вооруженными отрядами Дро подписали совместный приказ, который юридически оформил передачу управления регионом армянскому правительству.

Союзное командования рассматривало армянское правление в Нахчыване как временное, до решения вопроса о границах на Парижской конференции. В свою очередь правительство Армении обязалась обеспечить безопасность мусульманского населения края и вернуть беженцев.

Однако собрание представителей азербайджанского населения территорий Иреванской губернии, переданных в армянское правление постановило: «Принимая во внимание исключительно тяжелые физические и моральные условия жизни мусульман в занятых армянами областях, предложение генерала Деви не принимать, так как мусульмане вышеназванных уездов признают себя и территорию, на которой живут, состоящими в подданстве Азербайджанской Республики и понимают, что подчинение предложению генерала Деви повлечет за собой, если не физическую, то, безусловно, моральную гибель мусульманского населения вышеуказанных уездов». В результате армянские представители не были допущены в Ордубадский уезд и были выдворены из Шахтахты.

Естественно, что подобные действия мусульманского населения вызвали репрессии армянских властей при полном попустительстве и одобрении британской администрации. В Нахчыване, Шаруре, Ордубаде начались аресты мусульманских деятелей. На каждом шагу мусульманское население подвергалось обыску и конфискации имущества, а регулярные войска армянского правительства обстреливали их селения.

Вот как выглядели упомянутые события с армянской точки зрения: «Не сумев административными мерами установить порядок в мусульманских районах, вынуждены были прибегать к оружию, двигать войска, разрушать и устраивать резню и встречать даже в этом неудачи, что, несомненно, подрывает престиж власти. В таких важных пунктах, как Веди-Басар, Шарур-Нахчыван, не сумели установить свою власть даже силой оружия, потерпели поражение и отступили».

Эти откровения бывшего премьера-министра Араратской Республики О. Качазнуни сами говорят за себя: армяне, видите ли, «были вынуждены» убивать, грабить, устраивать резню, чтобы «установить порядок» на исконно азербайджанских землях. В свою очередь правительство Азербайджана, руки которой были связаны присутствием в регионе английской миссии, через своего представителя в Армении М. Текинского оказывало Мусульманскому национальному совету Нахчывана дипломатическую и материальную поддержку.

Однако армянское правление в Нахчыване продолжилось недолго и было ликвидировано в конце июля 1919 года в результате вооруженного сопротивления местного населения регулярным частям правительства Армении, которая накануне ухода английских войск из Азербайджана попыталась военным путем установить полный контроль над Нахчываном и близлежащими районами. В начале августа 1919 года правительство Азербайджана назначило Самед бека Джамилинского исполняющим обязанности генерал-губернатора Нахчывана.

28 августа 1919 году в Баку прибыл Верховный комиссар союзников на Южном Кавказе полковник В. Гаскель. При обсуждении с членами правительства общего положения, в частности отношений с Арменией, Гаскель выступил с предложением о выделении южной части Иреванской губернии - Нахчывана, Шарур-Даралагеза - в особую нейтральную зону. Предложения Гаскеля о нейтрализации Нахчывана и Шарур-Даралагеза было, затем оформлено им в виде особого проекта, изданного 25 октября 1919 года.

Проект был обнародован заместителем В. Гаскеля полковником Дж. Реем, прибывшим в Нахчыван 24 октября 1919 года. Накануне Дж. Рей во время переговоров в Баку с членами азербайджанского правительства предложил командировать вместе с ним в Иреван и Нахчыван своего представителя, дабы на месте урегулировать вопрос о нейтральной зоне и показать населению данного района, что азербайджанское правительство соглашается на установление управления американцами нейтральной зоны.

Однако азербайджанское правительство ответило отказом, заявив, что оно не может вводить в заблуждение население и не может принять участия в установлении того порядка, который не был одобрен правительством, но указало, что не будет противодействовать его установлению, если само население согласится на принятие предложенных полковником Реем условий. Этот отказ не особенно смутил Рея, который все-таки поехал в Нахчыван.

Основные положения проекта, состоявшего из 13 пунктов, сводились к тому, что Шарурский и Нахчыванский округа образуют зону союзного управления под начальством американского губернатора; полковник инженерных войск армии Северо-Американских Соединенных Штатов Эдмунд Л.Дэлли назначается губернатором этой зоны; учреждается Центральный совет, который будет придан управлению и будет состоять из армян и азербайджанцев пропорционально численности каждой народности в пределах зоны; члены этого совета будут назначены губернатором впредь до назначения выборов; правительства Азербайджана и Армении немедленно удалят войска, которые могли бы находиться в пределах этой зоны.

Однако, как сообщал в телеграмме от 26 октября 1919 г. дипломатическому представителю Азербайджана в Армении А. Ахвердову исполняющий обязанности генерал-губернатора Нахчывана С. Джамиллинский, в ходе двухдневных переговоров с его участием видных представителей общественности Нахчывана с полковником Дж. Реем последний согласился оставить полковника Дэлли в нейтральной зоне не в качестве генерал-губернатора, а в качестве представителя мирной конференции или США. Тем самым вопрос об объявлении края зоной союзного управления отпал сам собой и было выражено согласие на оставление края под контролем Азербайджана.

Данное решение сильно разочаровало правительство Армении, которое рассматривало предложение о создании американского генерал-губернаторства в Нахчыване как очередную возможность вывести край из подчинения Азербайджана, а его отклонение как окончательное разрешение карабахского и зангезурского вопросов в пользу азербайджанского правительства. Американская миссия в Нахчыване оставалась до января 1920 года.

После признания де-факто независимости Азербайджана 11 января 1920 года Союзным Советом Парижской конференции, последний американский представитель покинул регион. Хотя Азербайджану удалось сохранить контроль над Нахчываном, однако Армения не отказалась от попыток захватить данный регион. С целью отрезать Нахчыван от остальной части Азербайджана, начиная с января 1920 года, армянские войска начали крупномасштабное наступление на Зангезур. Одновременно нападению регулярных войск Армении подверглись Нахчыван, Ордубад и Шарур. Эти действия вооруженных сил Армении были прекращены лишь после введения в Нахчыван, Шарур и Ордубад в июне 1920 года частей Баязетской дивизии правительства Турции и советизации региона в конце июля 1920 года.

 

Нахчыванский вопрос в советско-турецких отношениях в 1920 году

 

Первая мировая война оказалась весьма тяжелой для Османской Турции. Согласно Мудросскому перемирию от 30 октября 1918 года, все военно-экономические и стратегические центры страны подлежали оккупации Антантой. Согласно принятым на себя обязательствам Османская империя уступила все занятые территории на Южном Кавказе войскам Антанты, и в середине ноября 1918 года вывела оттуда свои военные силы.

После оккупации англичанами в марте 1920 года Стамбула и роспуска османского парламента 23 апреля 1920 года, в Анкаре был созван новый парламент - Великое Национальное Собрание Турции (ВНСТ). Мустафа Кемаль Ататюрк был избран председателем парламента и главой правительства, которое возглавило национально-освободительное движение турецкого народа против иностранной интервенции. Если до Мудросского перемирия Кавказ оставался зоной конфликтов между Россией и Турцией, то теперь этот регион постепенно стал связующим звеном для обеих сторон.

Для борьбы с интервенцией движению кемалистов была крайне необходима помощь извне. Единственной их надеждой стало сотрудничество с большевиками, обещавшими поддержку всем борющимся с империализмом. В свою очередь, Москве также были выгодны инициативы турок. Оказывая помощь Турции, большевики пытались также создать заслон вторжению на Южный Кавказ войск Антанты, и, таким образом, взяв в плотное кольцо прозападные правительства Азербайджана, Грузии и Армении, планировали в ближайшей перспективе завершить их советизацию.

Вопрос о прямой территориальной связи между Советской Россией и правительством Турции был одним из важнейших условий данной помощи. Подобная связь могла быть установлена лишь через территорию недавно признанных Антантой молодых государств Южного Кавказа, которых Москва в апреле-мае 1920 года избрала в качестве основных объектов военной экспансии.

Однако у Москвы постоянно существовал элемент сомнения в искренности долгосрочных союзных отношений Анкарского правительства. Большевистское руководство опасалось, что Анкара ведет двойную игру и в определенный момент может переметнутся в лагерь Антанты. В этом случае дашнакская Армения рассматривалась в качестве буфера для препятствия продвижения турков вглубь Южного Кавказа и, прежде всего, к Баку.

Данный аргумент требовал от России проводить внешне миролюбивую политику в отношениях с Арменией, всячески декларируя свое уважение к ее суверенитету. Сомнения Москвы еще более усилились после вступления турецких войск в конце июня 1920 года в Нахчыван для предотвращения резни мусульманского населения со стороны армян.

Реакция большевистского руководства на это событие была неоднозначной. В телеграмме В. Ленину от 29 июня 1920 года Г. Чичерин воспринял подобный шаг турков как крутой поворот в отношениях с Москвой в смысле отдаления от нее. Причиной тому Чичерин считал ошибки, допущенные при советизации Азербайджана, вызвавшие начало движения сопротивления большевистскому режиму.

«Во всяком случае, нельзя сомневаться, что большую роль при этом сыграли повстанческие движения мусульман в Азербайджане, - писал Чичерин. - Массовое избиение мусульман нашими частями в Елизаветполе, несомненно, способствовало глубокому обострению розни между значительной частью мусульман и Советской властью, на которую многие смотрят там, как на простое московское представительство. Продвижение турок по направлению к Азербайджану, несомненно, с этим связано».

Одновременно, в переписке с секретарем Кавказского бюро ЦК РКП(б) Г. Орджоникидзе Г. Чичерин активно проталкивал идею отказа Азербайджана от Нахчывана, Шарур-Даралагеза, пытаясь обосновать подобную позицию тем, что якобы даже «мусаватское правительство всегда признавало эти территории за Арменией и без которых от Армении почти ничего не остается». Тем самым Чичерин недвусмысленно намекал на необходимость сузить границы Азербайджана с Турцией за счет расширения их у Армении, которая, будь даже дашнакская, может стать барьером на пути возможных дальнейших попыток турков продвинуться вглубь Южного Кавказа.

Г. Чичерин вновь подтвердил свою позицию в телеграмме С. Кирову от 18 июля 1920 года, в которой просил его передать Б. Леграну, что «если армяне соглашаются немедленно отказаться от всего Карабаха и признать Зангезур спорным при условии признания за ними Нахичевани, мы будем чрезвычайно рады такому исходу». Подобная позиция Москвы вызывала протест азербайджанского руководства во главе с Нариманом Наримановым, который в телеграмме от 19 июня 1920 года в Москву отмечал, что территории Нахчывана, Шарур-Даралагеза сплошь заселены мусульманами, и их передача Армении лишат Турцию и Россию важнейшего моста связи.

Свое недовольство политикой Кремля в отношении анатолийского движения и попыток передать Нахчыван Армении в докладе Ленину от 20 сентября 1920 г. выразил также полномочный представитель Азербайджанской ССР в Советской России Б. Шахтахтинский: «Союз с Турцией дает нам возможность широко использовать их влияние в борьбе с империалистами на Востоке. Но как бы сознательное допущение... уступки Нахчыванского края Армении, особенно поставленное в связь с запрещением туркам наступать на дашнаков, а равно намеки со стороны России об уступке в недалеком будущем Армении некоторых областей Анатолии, производят на турок подавляющее впечатление. Они теряют веру в серьёзность нашей политики на Востоке».

Однако большевики пытались выжать турков из Нахчывана. Поэтому Политбюро ЦК АКП(б) 13 июля 1920 года принимает решение очистить Нахчыван от турецких войск. Вслед за этим, 15 июля 1920 года Политбюро ЦК АКП(б) принимает постановление о занятии Нахчывана и других территорий российскими войсками. 28 июля 1920 года Красная Армия вступает в Нахчыван. Приказ о введении советских войск по признанию самого Чичерина был поддержан находящимся в Нахчыване турецким командованием.

В то же время в 3-м пункте договора, заключенного 10 августа 1920 года между Советской Россией и дашнакской Арменией, особо оговаривалось, что «занятие советскими войсками спорных территорий не предрешает вопрос о правах на эти территории Республики Армении или Азербайджанской Социалистической Советской Республики. Этим временным занятием РСФСР имеет в виду создать благоприятные условия для мирного разрешения территориальных споров между Арменией и Азербайджаном на тех основах, которые будут установлены мирным договором, имеющим быть заключенным между РСФСР и Республикой Армении в скорейшем будущем».

Таким образом, Азербайджан отстранялся от непосредственных переговоров с Арменией, с которой Советская власть должна была без участия Баку решить по своему усмотрению судьбу азербайджанских земель.

Договор вызвал острые протесты не только со стороны руководителей Азербайджана, но и Турции. Однако двойственная позиция Советской России в регионе в определенной степени была на руку и дашнакскому правительству. Не случайно, что после заключения 10 августа 1920 года в Париже Севрского договора между странами Антанты и Османским правительством, в котором нашли отражение турецкие территории, подлежащие передаче Армении (Битлис, Ван, Эрзерум и Трапезунт) последняя решила, не дожидаясь арбитражного суда о границах, провести их силой оружия. Тем более что договор с Советской Россией от 10 августа 1920 года, по которому большевики признали самостоятельность дашнакской Армении, давала последней гарантии неприкосновенности своих границ со стороны Советского Азербайджана.

Так вооруженные силы Армении в конце сентября 1920 года вторглись в Анатолию с целью захвата территорий, которые были обещаны ей странами Антанты. Однако эта война в конечном итоге завершилась поражением дашнакского правительства, его крахом и советизацией Армении в конце ноября 1920 года.

 

Попытка передачи Нахчывана Армении была предотвращена

 

Советизация Армении в конце ноября 1920 года стала развязкой в продолжавшейся на протяжении двух лет кровавого территориального конфликта между Арменией и Азербайджаном. Постановлением Политбюро Центрального Комитета Азербайджанской Компартии большевиков от 30 ноября 1920 года, которая была подтверждена также декларацией Бакинского Совета от 1 декабря 1920 года, Нахчыван и Зангеузур подлежали передаче Армении.

2 декабря 1920 года Армения заключила одновременно договора с советской Россией и кемалистской Турцией. Согласно 3-й статье Иреванского договора с советской Россией последняя признала за советской Арменией все уезды бывшей Иреванской губернии (в т.ч. Нахчыван, Шарур-Даралагез, которые фактически не контролировались Арменией), часть Карсской области, Зангезурский, часть Газахского уездов, а также те части Тифлисской губернии, которые находились в подчинение дашнакского правительства Армении до 23 октября 1920 года.

Таким образом Иреванский договор, подписанный через день после известной декларации Бакинского Совета от 1 декабря 1920 года, территориальном вопросе ссылался на его положения о передаче Нахчывана (как составной части Иреванской губернии) и Зангезура Армении.

Согласно 2 пункту Гюмринского (Александрополь) договора с Анкарским правительством Турции часть территорий Иреванской губернии, а именно Нахчыван, Шарур и Шахтахты, которые находились под контролем турецких войск, переходили под протекторат Турции и на этих территориях впоследствии посредством плебисцита должна была быть установлена особая администрация с условием, что Армения лишалась права вмешиваться в дела этой администрации, независимо от того, какую форму она примет. Хотя позже советская Армения не признала Гюмринский договор, однако вынуждена была считаться со сложившимся статус-кво.

Таким образом, в вопросе принадлежности Нахчыванского района положения российско-армянского и турецко-армянского договоров противоречили друг другу. Именно это противоречие и стало причиной того, что стороны вновь вернулись к решению вопроса о Нахчыване. Это означало также, что в Нахчыване должны были продолжать оставаться части турецкой армии, и он фактически продолжал оставаться в составе Азербайджанской ССР.

В Баку прогнозировали возможность подобного хода событий. Поэтому, приняв 30 ноября 1920 года решение о передаче Нахчывана и включив его в текст декларации Бакинского Совета, большевики больше преследовали политико-пропагандистскую цель, демонстрируя «пролетарскую солидарность» и пытаясь, таким образом, морально и политически поддержать пришедших к власти в Армении коммунистов.

Лишним подтверждением этому является декларация Ревкома Армении от 28 декабря 1920 г. о Нахчыване, которой она признавала Нахчыван независимой Советской республикой. Однако декларация правительства Советской Армении была обращена не правительству советского Азербайджана, а непосредственно Нахчывану. Это означает, что, руководство Армении не считало Нахчыван частью территории Азербайджанской ССР и по-прежнему надеялось присоединить ее к Армении. Интересно, что в правительстве Армянской ССР существовали даже должности чрезвычайного комиссара и уполномоченного ЦК КП (б) по Нахчывану.

Надо сказать, что проблема будущего статуса Нахчывана, являвшегося составной частью пресловутого «армянского вопроса», стала одним из барьеров в создании прочного союза между Турцией и советской Россией. Большую роль в преодолении данного препятствия сыграл полномочный представитель Азербайджанской ССР в РСФСР, а позже председатель Совнаркома Нахчванской АССР Б. Шахтахтинский. На протяжении второй половины 1920 года и начала 1921 года в телеграммах направляемых в Москву В. Ленину и И. Сталину, он призывал большевистское руководство поддерживать национально-освободительное движение в Турции и не связывать оказание помощи ей с т.н. «армянским вопросом».

Так, в докладе Ленину от 20 сентября 1920 года Шахтахтинский писал: «...уступки Нахчыванского края Армении, особенно поставленное в связь с запрещением туркам наступать на дашнаков, а равно намеки со стороны России об уступке в недалеком будущем Армении некоторых областей Анатолии, производит на турок подавляющее впечатление. Они теряют веру в серьезность нашей политики на Востоке».

По свидетельству Б.Шахтахтинского, находившегося в Гюмри в момент оглашения Н. Наримановым декларации Баксовета от 1 декабря 1920 года, этот неожиданный шаг вызвал глубокое сожаление и недоразумение у турецкого командарма Кязыма Карабекир паши, объявившего в конце ноября 1920 года о победе над дашнакской Арменией в Гюмри. В беседе с Б. Шахтахтинским он сказал: «По тактическим соображениям Азревком не должен был торопиться с разрешением этого вопроса хотя бы до окончания конференции, так как акт этот приписывается влиянию России».

Свою позицию по строительству новых отношений с Турцией Шахтахтинский высказал также в телеграмме, направленной 11 декабря 1920 года из Гюмри в Баку наркому иностранных дел Азербайджанской ССР М. Д. Гусейнову и секретарю Кавказского бюро Центрального Комитета Российской Компартии большевиков Г. Орджоникидзе. В телеграмме говорилось: «После неоднократного обмена мнениями с Казым пашой и видными членами национального собрания и другими видными ответственными деятелями, я пришел к твердому убеждению, что турки желают заключения с Россией прочного союза и только». 12 января 1921 года Политбюро и Оргбюро ЦК АКП(б) постановило направить Б. Шахтахтинского в Нахчыван в качестве комиссара с мандатом РВС.

Однако у большевистского руководства имелось некоторое недоверие в отношении политики турецкого правительства. В начале 1921 года Г. Орджоникидзе и С. Киров писали в ЦК РКП(б): «Турки могут создать в Нахчыване свою буферную зону, они хотят создать здесь свое ханство. Тогда у них в руках будет железная дорога. Тебриз, что отрежет нас от Ирана и расчленит Армению».

25 января 1921 года Г. Орджоникидзе в докладе на общегородской конференции в Тифлисе, касаясь Нахчыванского вопроса, сказал: «Турки желают иметь в своих руках Нахчыванский район. Нахчыванский район - это тот узел, откуда идут ворота в Персию, откуда мы можем иметь связь с Персией и Месопотамией. Из Нахчывана идет ж/д на Тебриз, в Персидский Азербайджан, самую революционную провинцию Персии».

Таким образом, Г. Орджоникидзе, обвиняя Турцию в попытках овладеть Нахчываном, фактически раскрывал будущие военно-стратегические планы большевиков по экспорту революции на мусульманский Восток. В этой политике Нахчыван рассматривался как важнейший плацдарм для вторжения Красной Армии не только в Персидский Азербайджан, но даже в Турцию в случае ее сближения со странами Антанты.

В связи с этим важное значение имела телеграмма Н. Нариманова В. Ленину в середине февраля 1921 года, т.е. уже накануне Московской конференции. В ней Нариманов писал: «Для меня нет никакого сомнения в том, что искренне ангорцы хотят связать свою судьбу с нами против Англии. Самый щепетильный для них вопрос - это армянский... они сказали: армянский вопрос есть вопрос о жизни и смерти. Безусловно, если Москва из-за армянского вопроса оттолкнет ангорцев от себя, они, отчаявшись, могут броситься в объятия Англии. Если теперь отказаться от ангорцев, то... откроем неслыханный себе Восточный фронт. Я должен предупредить Вас: тов. Чичерин путает восточный вопрос, он слишком увлекается армянским вопросом и не учитывает всего, что может, если разрыв с ангорцами будет именно из-за армянского вопроса. Я категорически заявляю - если мы хотим Азербайджан удержать за собой, мы должны с ангорцами заключить крепкий союз во что бы то ни стало».

На письме стояла резолюция В. Ленина с просьбой Сталину переслать всем членам ЦК. В свою очередь, полномочный представитель Азербайджанской ССР в Турции И.Абилов в телеграмме Н. Нариманову накануне Московской конференции также отмечал необходимость заключения крепкого союза с Турцией, выступая при этом против обсуждения армянского вопроса, в котором турки проявляли максимум неуступчивости.

Касаясь вопроса Нахчывана, Абилов, особо отметив стратегический характер данной территории, считал недопустимым ее передачу Армении, так как этому противилась не только Турция, но и само население края. Письма Б. Шахтахтинского, И. Абилова и особенно Н. Нариманова оказали огромное влияние на результаты Московской конференции, как в вопросе укрепления российско-турецких отношений, так и для решения злободневного для Азербайджана вопроса статуса Нахчывана.

В феврале 1921 года в Москву прибыла делегация турецкого правительства во главе с министром иностранных дел Юсуф Кямалем и доктором Рзой Нуром.

Интересно, что по пути в столицу советской России турецкая делегация побывала в Баку и встретилась с председателем правительства Азербайджанской ССР Н. Наримановым, который дал гостям некоторые рекомендации. Он предупредил, что Г. Чичерин, последовательно допускающий ошибки в Восточной политике, создаст для турецкой делегации проблемы, а потому очень важно добиться встречи непосредственно с В. Лениным. В случае, если это не удастся, то Н. Нариманов рекомендовал обратиться за помощью к И. Сталину.

Московская конференция начала свою работу 26 февраля 1921 года. В ходе состоявшихся российско-турецких переговоров наряду с вопросами двухсторонних отношений, была затронута и проблема Нахчывана. Турция придавала особое значение решению вопроса статуса Нахчывана, как единственной территории, через которую проходила азербайджано-турецкая граница. О том, как сложно проходили переговоры в Москве, свидетельствуют протоколы заседаний политической комиссии от 10, 12 марта 1921 года по выработке текста будущего советско-турецкого договора.

Важнейшим вопросом первого заседания, 10 марта, политической комиссии стал вопрос о границах и статусе Нахчывана, который по существу был вопросом о границах Азербайджанской ССР. В итоге, после долгих дискуссий по настоянию турецкой делегации была принята предложенная ими формулировка о том, что Нахчыванская область «образует автономную территорию под покровительством Азербайджана при условии, что Азербайджан не уступит этого протектората никакому третьему государству». Данная формулировка обезопасила Нахчыван от возможной переуступки его Армении в будущем.

На втором заседании политической комиссии, 12 марта, важнейшим стал вопрос о границах между Нахчыванским округом и Советской Арменией. Здесь у сторон также были разные подходы. Турция, стремившаяся укрепить безопасность своих границ с Арменией, выступала за расширение границ территории Нахчыванской области за счет населенных преимущественно азербайджанцами, граничивших с Нахчыванским округом, но оказавшихся в силу армянской агрессии в составе Армении районов Шарур-Даралагезского округа. При этом турецкие представители обосновывали свой подход тем, что именно в этой области имели место «прискорбные события, вызвавшие призвание турецких войск», и что «весь этот округ населен мусульманами».

В ответ на предложение по вопросу о границах Нахчыванской области российская делегация заявила: «Предложенная турецкими экспертами линия превышает максимум требований Азербайджана, никогда не выражавшего желания осуществлять свое покровительство над какой-либо частью Иреванского уезда. При этом российская делегация считала, что граница между Нахчываном и Арменией могла бы считаться временной и впоследствии, «если при непосредственных переговорах между этими двумя государствами были бы установлены какие-либо изменения, то эти изменения не должны быть рассматриваемы, как нарушение принятых на себя Азербайджаном обязательств не уступать своего протектората».

Последнее уточнение российской делегации, в случае согласия турецкой стороны, имело бы весьма тяжелые последствия, прежде всего для Азербайджана, так как позволили бы в будущем Армении вновь поднять вопрос о пересмотре границ с Азербайджаном и статусе Нахчывана. С другой стороны, российская делегация, выступая за раздел Шарур-Даралагезского округа по этническому принципу, всячески пыталась, расширив границы Армении, сузить границы Азербайджана с Турцией.

Турецкая сторона, понимая реальную опасность подобного хода событий в будущем, прежде всего, для Азербайджана, настояла, что этот вопрос является важным для безопасности восточной границы Турции и что он должен получить окончательное решение с исключением возможности каких бы то ни было переговоров по этому поводу между Арменией и Азербайджаном.

В итоге было решено Шарур-Даралагезский округ отнести к территории Нахчывана, тогда как в спорной части Иреванского округа граница должна была стать предметом ратификации со стороны смешанной комиссии в составе представителей Армении, Азербайджана и Турции. Таким образом, лишь благодаря настойчивости турецкой делегации вопрос о статусе Нахчывана был решен в пользу Азербайджанской ССР.

Московский советско-турецкий договор, подписанный 16 марта 1921 года и не имеющий срока действия, фактически предопределил будущие границы между Турцией и тремя советскими республиками Южного Кавказа. В то же время, он сорвал очередные планы армян по расширению своей территории за счет земель Турции и Азербайджана. С подписанием Московского договора Турция и Советская Армения согласились считать потерявшим свою юридическую силу пункт армяно-турецкого Гюмринского договора от 2 декабря 1920 года, касающегося Нахчывана.

После подписания Московского договора, в апреле 1921 года Турция вывела свои войска из Нахчывана, которые находились там с июня 1920 года. Московский договор вступил в силу после его ратификации 20 марта 1921 г. ЦИК РСФСР и ВНСТ Турции 21 июля 1921 г.

 

Армянские протесты и решения Карсской конференции по статусу Нахчывана

 

С целью проведения в жизнь положений советско-турецкого Московского договора от 16 марта 1921 года и урегулирования отношений Турции с тремя советскими республиками Южного Кавказа возникла потребность в созыве новой конференции. В результате активной дипломатической переписки между Москвой и Анкарой местом проведения данной конференции был выбран Карс.

Накануне Карсской конференции советская Россия добивалась подписания единого договора между южнокавказскими республиками и Турцией. Кремль, прежде всего, был обеспокоен возможным установлением тесных отношений между Турцией и Азербайджаном. Об этом 1 апреля 1921 года писал в Политбюро ЦК РКП (б) нарком иностранных дел советской России Г. Чичерин: «Тактика турок заключается в том, чтобы путем отдельных переговоров попытаться выжать у кавказских республик что-нибудь, чего не удалось добиться от нас. Между тем можно опасаться, что в этом отношении не все будет благополучно и, в частности, со стороны Азербайджана. Если мы не примем мер, чтобы не допустить никаких нежелательных уклонов, таковы легко могут произойти».

На письме В. Ленин написал свое мнение: «По-моему это бесспорно». Поэтому Москва начала оказывать давление на руководство Азербайджанской ССР с целью подготовить его соответствующим образом к предстоящей конференции. В телеграммах, направленных в начале апреля 1921 года наркому иностранных дел Азербайджанской ССР М. Д. Гусейнову, наркоминдел советской России Г. Чичерин писал: «Линия турок заключается в том, чтобы всячески содействовать Азербайджану разыгрывать роль его протектората, пытаться сделаться его опекуном, создавать почву, чтобы вмешиваться в его дела. Если не предостеречь бакинцев они могут совершить какую-либо оплошность. Сообщите им постановление ЦеКа о том, чтобы Кавказские республики не подписали договора не запросив нас».

В ответной телеграмме от 12 апреля Г. Чичерину М. Д. Гусейнов писал: «Вашу записку получил. Турки никогда и ни в какой форме не могут разыграть роль турецкого протектората над Азербайджаном. Если теперь необходим единый фронт Закавказских республик в переговорах с турками, то мы примем участие в этих переговорах».

Армянская сторона, понимая, что будущая конференция при участии трех южнокавказских республик будет продолжением Московской, заранее попыталась подвергнуть ревизии его статьи, касающиеся территориальных вопросов. 15 апреля 1921 года в Наркомат иностранных дел РСФСР и ЦК РКП (б) поступило обширное заявление от главы армянской делегации на Московской конференции, народного комиссара иностранных дел Армении А. Бекзадяна.

В заявлении осуждался «продажный характер Московского договора в отношении национальных интересов Армении». Поводом для столь резкого заявления, по словам А. Бекзадяна, послужило ознакомление армянской делегации с текстом самого договора и с протоколами заседаний конференции. Прежде всего, армянской стороне не понравилась «уступка туркам за счет Советской Армении» крупных территорий.

В своем заявлении А. Бекзадян выдвинул серьезные претензии по вопросу о Нахчыване и Шарур-Даралагезе. Он писал: «В вопросе о Нахичевани и Шарур-Даралагезе российская делегация не проявила должной настойчивости в отстаивании своих позиций и позволила турецкой делегации выступать в роли покровительницы мусульман этого района, несмотря на то, что судьба Нахичевани и его района определялась декабрьской декларацией Азревкома и дополнительной январской декларацией Армревкома» (данные документы сегодня существуют только лишь в армянском варианте - И.Н.).

Как считал армянский нарком иностранных дел А. Бекзадян, принятые на конференции решения по разрешению Нахчыванского и Шарур-Даралагезского вопросов якобы лишали Армению «возможности нормально управлять Зангезуром, который ей принадлежит». Армянская сторона считала направленной против советской Армении ссылку турецкой стороны в вопросе предоставления автономии Нахчывану как главной гарантии для обеспечения безопасности восточных границ Турции. В заявлении подчеркивалось также, что уступка туркам территорий нанесла армянскому народу и объявленному большевиками принципу самоопределения наций тяжелый удар.

Раздраженный письменным обращением А. Бекзадяна в ЦК РКП(б) и НКИД РСФСР Г. Чичерин обратился 21 апреля 1921 года с письмом полномочному представителю Армении в советской России С. Тер-Габриэляну, в котором назвал обвинения необоснованными и отметил, что армянские делегаты были в курсе переговорного процесса, обо всех вопросах их делегация ставилась в известность, однако, пока шли переговоры, они ни разу не выступили с протестом.

Чичерин особо отметил, что на московских переговорах уступки были взаимными и были сделаны по решению ЦК РКП(б), о чем Бекзадян был заранее информирован. Г. Чичерина особенно сердило то, что письменное обращение А. Бекзадяна было явно рассчитано на то, чтобы переложить вину на российскую делегацию, а себя очистить от всякой ответственности.

7 мая 1921 года на совместном заседании представителей республик Южного Кавказа в Тифлисе было принято решение по поводу внесения южнокавказскими республиками предложения о подписании ими единого договора с Турцией. Согласно данному решению основу будущих переговоров и договора должен был составить российско-турецкий договор от 16 марта 1921 года. Видимо, опасаясь после обращения армянской стороны новых сюрпризов, в письме В. Молотову от 29 мая 1921 года Г. Чичерин настойчиво просил: «Убедительно просим Центральный Комитет категорически настоять, чтобы Кавказские Советские республики не обращались к Турции с требованием изменения установленной в Москве границы».

Постановлением Политбюро ЦК АКП(б) от 26 августа 1921 года Б. Шахтахтинский был назначен полномочным представителем Азербайджанской ССР на конференции. Интересно, что первоначально армянская делегация не получила официального приглашения правительства Турции на конференцию. Анкара исходила из того, что поскольку новые власти в Армении после ее советизации не признали Александропольский (Гюмринский) договор дашнакского правительства с Турцией, то инициатива участия в конференции и предложение о новом договоре должны были исходить от Иревана.

Поэтому наркоминдел РСФСР Г.Чичерин отправил телеграмму наркоминделу Армянской ССР А. Мравяну (он заменил на этом посту А. Бекзадяна - И.Н.) с рекомендацией обратиться к правительству Турции с «выражением желания» принять участие в конференции. 24 августа 1921 года наркоминдел Армении А. Мравян последовал совету «старшего товарища» и отправил ноту на имя министра иностранных дел Турции Юсуфа Кемаль бея. В итоге 29 августа Юсуф Кемаль бей отправил приглашение армянской делегации принять участие на конференции в Карсе.

Карсская конференция проходила с 26 сентября по 13 октября 1921 года. Анализ стенографических отчетов и протоколов заседаний конференции показывает, что переговоры здесь отличались своей принципиальностью и острыми дисскусиями. Предложение Турции подписать двухсторонние договора с тремя советскими республиками Южного Кавказа в очередной раз натолкнулось на сопротивление представителей советской России, участвовавших на конференции в роли посредников и являвшихся сторонниками единого договора Закавказских республик и Турции. Такую же позицию занял представитель Азербайджана Б. Шахтахтинский, который заявил: «…я от имени Азербайджанской республики настаиваю на том, чтобы договор был единым и чтобы особых глав в этом договоре не было».

Данное заявление азербайджанской делегации фактически обезоружила турецкую сторону.

После длительных обсуждений 13 октября 1921 года был подписан Карсский договор, состоявший из 20 статей и 3 приложений. Согласно 2 пункту договора стороны соглашались не признавать никаких мирных договоров или иных международных актов, к принятию которых принуждались бы силой одна из них. Таким образом, Армения присоединялась к ранее подписанному Московскому договору совершенно самостоятельно, а не принуждалась, как это пытаются представить сегодня армянские историки.

Также самостоятельно она брала на себя обязательство не признавать никаких международных актов, касающихся Турции и не признанных Великим Национальным Собранием Турции. Это, прежде всего, касалось Севрского договора от 10 августа 1920 года, согласно которому Армения получала некоторые турецкие области, где проживали в основном мусульмане. Согласно 5 пункту договора правительства Турции, советской Армении и Азербайджана были согласны, что Нахчыванская область в границах, указанных в приложении 3 настоящего договора образует автономную территорию под покровительством Азербайджана.

Однако, в отличие от Московского договора, в предложенном тексте отсутствовало уточнение о том, что Азербайджан не имеет права переуступать Нахчыван какой-либо третьей стороне. Видимо, под давлением Москвы азербайджанская сторона, увлекшись идеей советской солидарности с Арменией, не придала особого значения данной поправке. В то же время, очень важным являлся тот факт, что в договоре ничего не говорилось о сроке его действия, а также под ней стояла подпись советской Армении, которая таким образом признавала Нахчыван как часть территории Азербайджана.

Решения Московской и Карсской конференций об оставлении Нахчывана в составе Азербайджанской ССР нарушили планы Советской Армении по отторжению этой территории от Азербайджана. Для турецкой стороны данное решение также играло важную роль, поскольку через Нахчыван она сумела сохранить, хотя и резко суженную непосредственную границу с Азербайджаном. Учитывая то, что после присоединения летом 1921 года западной части Зангезура к Советской Армении, Нахчыван оказался фактически отрезан по суше от остальной части Азербайджана, сохранение границы с Турцией сегодня играет важную роль для обеспечения безопасности данного региона.

Несмотря на положения Московского и Карсского договоров, в которых четко были оговорены условия статуса Нахчывана в составе Азербайджанской ССР, позже закавказскими партийными органами принимаются решения, противоречащие условиям данных межгосударственных договоров. Так, 18 января 1923 года Президиум Закавказского краевого комитета РКП(б) предложил ЦК АКП(б) превратить Нахчыван в автономную область; Нахчыванский Совет народных комиссаров и Центральный Исполнительный Комитет превратить в Исполком Нахчыванского края. Обсудив эти предложения, 21 января 1923 года ЦК АКП(б) принял решение о ликвидации Нахчыванского ЦИК и Совнаркома и создании Исполнительного комитета Нахчыванского края. Нахчыванский краевой комитет АКП(б) был переименован в Комитет АКП(б) Нахчыванского края.

16 июня 1923 года третья сессия Азербайджанского ЦИК утвердила ходатайство Нахчыванского съезда Советов о вхождении Нахчыванского края в состав Азербайджанской ССР как ее автономной части. Этими решениями в одностороннем порядке нарушались положения Московского и Карсского договоров об особом статусе Нахчывана как автономной территории под протекторатом Азербайджана и она включалась в его состав фактически на правах обычной уездной единицы. В условиях отсутствия общих границ Нахчывана с остальной частью Азербайджана, внесение подобных изменений в его статус делали положение Нахчывана весьма уязвимым и давали Армении возможность в будущем без каких-либо ссылок на Московский и Карсский договора открыто притязать на данную территорию.

Действия советских партийных органов вызывали справедливое беспокойство у правительства Турции, которая опасалась, что в условиях советского режима ущемление статуса Нахчывана может привести к потери данной территории для Азербайджана. Поэтому турецкое правительство квалифицировало решение ЦИК Азербайджана от 16 июня 1923 года о присоединении Нахчывана к Азербайджану как прямое нарушение соответствующих статей действующих договоров. В ноте МИД Турции от 25 июня 1923 года, в частности, говорилось: «Это постановление Центрального Исполнительного Комитета Азербайджана является прямым нарушением 3-й статьи Московско-Турецко-Русского договора о дружбе от 16 марта 1921 года и 5-й статьи договора от 13 октября 1921 года, подписанного также Россией. По указанию моего правительства я уполномочен довести до сведения правительства РСФСР, что Турция считает это присоединение недействительным вследствие того, что эта аннексия является явным нарушением вышеуказанных договоров, и что Турция решительным образом протестует против факта безоговорочного присоединения этой территории».

 

Нахчыванская АССР под протекторатом Азербайджанской ССР

 

Нота правительства Турции была обсуждена 17 августа 1923 года на коллегии Наркомата иностранных дел СССР, по итогам которого была принята специальная инструкция для уполномоченного Наркомата иностранных дел по Южному Кавказу. Эта инструкция с небольшими изменениями была утверждена 23 августа 1923 года в Политбюро ЦК РКП(б). Позже, 11 октября 1923 года, в письме Сталину и другим членам Политбюро нарком иностранных дел СССР Г.Чичерин подтвердил справедливость протеста турецкой стороны об изменениях в статусе Нахчывана без получения согласия на то сторон, подписавших договора.

В то же время Чичерин считал, что даже в случае объявления автономии Нахчывана его статус не будет сильно отличаться по своей сути от уезда. В результате 8 января 1924 года ЦИК Азербайджанской ССР, заслушав доклад председателя Совнаркома Г.Мусабекова, провозгласил Нахчыванский край - Нахчыванской Автономной Социалистической Советской Республикой. Вновь был восстановлен Совнарком и ЦИК автономной республики. Президиум АзЦИК Советов вынужден был пересмотреть свое решение и 9 февраля 1924 года и принять следующее постановление: «Нахичеванский край преобразовать в Нахичеванскую Социалистическую Советскую Республику под протекторатом АССР».

Согласно статистическим данным по ЗСФСР на 1926 год общая площадь Нахчыванской АССР составила 5979 км2. Однако, в телеграмме от 29 декабря 1923 года Наркомат земледелия Азербайджанской ССР возбудил перед Советом народных комиссаров Азербайджанской ССР вопрос о том, что границы между Арменией и Нахчыванским краем, установленные по Карсскому договору между Закавказскими Республиками и правительством Турции, и в состав которых входили селения Гурдгулаг, Горадиз, Хачик, Агбин, Агхач, Алмалы, Дагалмалы, Итгыран, Султанбей и прилегающие к ним пастбища вплоть до водораздельного хребта и селение Горчеван, «заняты по настоящее время Арменией». В 1926 году ЗакЦИК запросил АзЦИК: «Были ли ранее и путем какого соглашения установлены административно-хозяйственные границы между Республиками Армения и Нахичеванского края».

На запрос по этому поводу АзЦИК 4 декабря 1926 года и Наркомзем АССР 29 декабря 1926 года сообщили, что границы между названными республиками установлены Карсским договором. На своем заседании 12 марта 1927 года АзЦИК постановил «просить распоряжения ЗакЦИК об установлении твердой границы между ССР Армении и НахССР, согласно 5 пункту и примечания III договора между АССР, ССРА и ССРГ и Турцией».

Однако постановлением Закавказского ЦИК от 18 февраля 1929 года, без каких-либо оснований, участия и согласия со стороны Турции, как стороны гаранта статуса Нахчывана, его границы были изменены и указанные выше 9 селений, а также село Горчеван Ордубадского уезда и часть земель села Килид были переданы Армянской ССР. В результате по данным на 1 января 1933 года общая площадь территории Нахчыванской АССР составила 5329 км2. Общая площадь переданных Армянской ССР селений была равна 650 км2. Таким образом опасения турецкой стороны оказались пророческими. В пользу расширения границ Армении советские власти пошли на грубое нарушение условий Московского и Карсского договоров о статусе и границах Нахчыванской АССР.

 

Армянские козни вокруг Нахчывана (20-е годы ХХ века)

После предоставления Нахчывану решениями Московской и Карсской международных конференций 1921 года областной автономии в составе Азербайджанской ССР, одним из острых вопросов стоящих перед ней был вопрос о беженцах. Как следует из доклада, сделанном в ревкоме Азербайджанской ССР весной 1921 года, в Нахчыванском, Ордубадском и Шарур-Даралагезском уездах около 240 сел были превращены в развалины, а население стало беженцами.

Вопрос осложнялся тем, что в Нахчыванской автономной области нашли приют не только свои, но и азербайджанские беженцы из Армении. Армянская сторона всячески препятствовала их возвращению на родные земли, объясняя это нехваткой свободных земель, в то же время активно заселяя дома азербайджанцев армянами из Турции. Учитывая, что число азербайджанских беженцев из Армении многократно превышает количество армянских беженцев из Азербайджана, армянское руководство выдвинуло свое решение вопроса.

Так, 30 марта 1922 года секретарь ЦК КП(б) Армении А. Иоаннисян писал в Заккрайком: «ЦК находит, безусловно, необходимым прекратить раз и навсегда реэвакуацию армян беженцев в Азербайджан, так и наоборот, мусульман-беженцев в Армению. Лишь этим путем возможно будет предупредить аграрные недоразумения и одновременно избежать развивающихся на этой почве конфликтов и недоразумений».

5 июля 1922 года заместитель наркома иностранных дел Армянской ССР А. Каринян в письме наркому иностранных дел АССР М. Д. Гусейнову предлагал проинструктировать руководство Нахчывана приостановить поток азербайджанских беженцев из Гамарлы, Зангибасара, прибывающих с территории Ирана через Джульфу в Армению. Рассмотрение вопроса беженцев было вынесено в Закавказский Союзный Совет.

9 июня 1922 года совместная комиссия по вопросам беженцев трех советских республик Южного Кавказа приняло постановление заселить всех азербайджанских беженцев из Армении, находящихся на территории Азербайджанской ССР и Нахчыванском крае, численностью до 28 тысяч человек, на свободных землях Азербайджана. При этом армянское правительство гарантировало, что армяне-беженцы из Азербайджана, находящиеся на территории Армянской ССР не будут возвращены на свои старые места.

Однако, 10 марта 1925 года группа армян-беженцев города Тифлиса обращается в Зак. ЦИК с просьбой разрешить им расселится на территории Нахчыванской АССР. Видимо, не случайно обращение делалось именно в этот орган, так как армяне занимали ведущие позиции в высших эшелонах ЗСФСР.

Обращение было написано в традиционной армянской манере. В начале ее, как обычно, армяне давали краткую историческую справку для обоснования своих требований, называя себя коренными жителями Нахчывана. В качестве довода были приведены названия тюркских сел Нахчывана - Алиабад, Караханбегляр, Казакенд, Шахмахмуд, Джагры и т.д., где они якобы ранее проживали, позже покинув их, став жертвой «турецкой оккупации».

В конце обращения, раскрывая свои истинные намерения, ее авторы просили «проявив к ним отеческую заботу», предоставить им земельные наделы, отобрав их предварительно у азербайджанцев, дать ссуду, освободить от налогов. Но, самое интересное то, что, не доверяя азербайджанским властям, армяне ходатайствовали о назначении от ЦИК СССР представителя для контроля за правильностью проведения в жизнь указанных мероприятий.

Видимо, авторы обращения наверняка надеялись, что этим представителем, которого они называют «нейтральным элементом», будет обязательно армянин. Однако, надежды армян не оправдались. 2 мая 1925 года вступило в силу постановление Аз.ЦИК о том, что «ввиду общего малоземелья Нахичеванской АССР - воспретить пересечение в пределы НССР лицам, желающим получить земельные наделы и в соответствии с этим распоряжением предложить Наркомзему НССР наделить землей лишь тех лиц, кои переселились в пределы НССР до 1 апреля 1925 года».

Но армяне вновь не успокоились. 26 июня 1925 года та же группа беженцев-армян подает заявление председателю Совнаркома СССР А. И. Рыкову, в котором они прямо обвиняют руководство Нахчыванской ССР в «неспособности, косности, невежестве и национальной неприязни к армянам». Армяне выбрали время для обращения к Рыкову не случайно, поскольку в марте 1925 года он находился в Нахчыване. Во время этого визита Рыков пришел в ужас от увиденного.

В подробном докладе И. Сталину он писал, что «Нахчыван не представлял образец даже для собственных жителей. Разрушения достигли таких размеров, что редко где видишь более или менее приспособленную к жилью мазанку». Рыкова осаждали еле живые от голода беженцы, умоляя дать им землю и инвентарь. Однако визит А. Рыкова имел довольно горькие последствия для руководства автономной республики. Выступая на митинге в Нахчыване, Рыков обвинил руководство края в допущении грубых ошибок в ходе советского строительства.

Вслед за этим весной 1925 года в Нахчыван была направлена особая комиссия в составе М. Д. Багирова (председатель), А. Караева, В. Горобченко, И. Довлатова и представителя от Заксовнаркома Е. Кванталиани. В результате проделанной комиссией работы начались репрессии против руководителей края и было сфабриковано т.н. «дело Нахчыванских работников». Были сняты с работы целый ряд работников, как по партийной, так и по советской административно-хозяйственной линии. Группа работников в количестве сорока человек была арестована и препровождена в Баку.

Одним из пунктов сфабрикованных обвинений был вопрос об отношении к армянскому населению. Проходивший по данному делу Шамиль Махмудбеков, занимавший с марта 1923 года должность председателя крайкома Нахчыванской АССР, обвинялся в национальном уклоне, в провоцировании обострения отношений между армянами и азербайджанцами.

Однако, отвергая все обвинения, Махмудбеков в ходе следствия заявил: «В вопросе о национальных отношениях я был чрезвычайно осторожен. Например, в момент поголовного голода помощь оказана в первую очередь армянам, а не тюркам. При обнаружении у армянского населения Ордубадского уезда припрятанного оружия, бомб, снарядов и пр. дело было поручено специально русскому и ни один виновный не был арестован - исключительно из желания предотвратить могущую быть провокацию и оградить прочее армянское население и ячейки, на которых вообще падало подозрение, так как обнаруженное оружие связано было с подпольными дашнакскими заседаниями внутри самих коммунистических ячеек. Этот скандал от гласности был предотвращен. Или при высылке из Сов. Армении возвращающихся на свои места тюрок-беженцев. Мы - Нах.край хотя официально и просили Сов.Армению не присылать, но все же их беженцев от нас - наоборот принимали».

Ш. Махмудбеков не отрицал, что отдавал распоряжения об арестах, конфискациях и расстрелах. Но эти акты насилия были направлены прежде всего против тюркского населения. Армяне же пользовались его терпимостью и втайне готовили восстание против советской власти. Теперь ему было понятно, что следовало «прокричать» об этом и «опозорить» армянских коммунистов.

Дело о тифлисских армянах завершилось 12 июня 1926 года, когда в ответ на возобновившиеся 29 марта 1926 года запросы Закавказского ЦИК с просьбой удовлетворить прошения армян, Аз.ЦИК препроводил в Зак.ЦИК свое решение: «Заключение Нах.ЦИКа, изложенное в постановление его от 26 апреля 1926 года о необходимости отклонения ходатайства просителей признать правильным и переселение проживающих в Тифлисе армянских беженцев в пределы Нах.АССР считать невозможным». Так вопрос был закрыт.

 

Притязания Армении на Нахчыван в годы «оттепели»

 

Начавшийся после смерти Сталина процесс потепления политического режима в СССР способствовал формированию нового более лояльного контроля государства за настроениями в обществе. Кульминацией данного процесса стали итоги ХХ съезда КПСС в феврале 1956 года, на котором новый советский партийный лидер Никита Хрущев выступил с разоблачением культа личности Сталина.

Реабилитация репрессированных народов, восстановление их автономий были знаковыми жестами со стороны власти как свидетельство ее готовности восстановить историческую справедливость. В то же время данные шаги активизировали национальные чувства в союзных республиках, а национальный вопрос вышел из подполья и стал предметом обсуждения, причем на самом высоком уровне.

Если в Азербайджане процесс либерализации политической жизни страны стимулировал борьбу за развитие национального языка и ценностей, то в Армении вновь поставил на повестку дня идею территориальных притязаний к соседним республикам и Турции. Речь шла, прежде всего, о Нагорном Карабахе, населенной преимущественно армянами, но входившей в состав Азербайджанской ССР, а также Нахчыване.

И это при том, что внутренние границы в Советском Союзе никогда не имели особого значения; карабахские армяне могли получать высшее образование и в Баку, и в Ереване; их контакты с Арменией не прекращались. Однако данный вопрос стал активно подогреваться партийным руководством Армении после Второй мировой войны, но был заблокирован твердой позицией руководства Азербайджана во главе с М. Дж. Багировым. Очередная активная фаза в этом направлении началась после смерти Сталина.

В Армении полемика вокруг решений ХХ съезда, главной мишенью которой были И. Сталин и Л. Берия, вскоре плавно перешла в националистическую плоскость и выразилась в форме территориальных притязаний к Азербайджану, Грузии и Турции.

Начинается постепенное организационное оформление в Армении движения за «возвращение утерянных земель», которое велось не только на уровне партийного руководства, но приняло более широкий размах, представляя собой сбор подписей, петиций и обращений в высшие союзные партийные и государственные органы власти представителей различных социальных слоев Армении. Это было показателем того, как думали армяне и как функционировал Советский Союз: армяне никогда не обращались за решением территориальной проблемы в Баку, столицу Азербайджана. Большие надежды в вопросе о пересмотре прежних границ армянам вселял Указ Президиум Верховного Совета СССР от 19 февраля 1954 года «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР» по случаю трехсотлетия присоединения Украины к России.

Уже спустя меньше двух месяцев после доклада Н. Хрущева о культе личности Сталина первый секретарь ЦК КП Армении С. Товмасян 12 апреля 1956 года направил в Москву сообщение, в котором привел выдержку из выступления преподавателя Ереванского госуниверситета Р. Арутюняна, который предложил присоединить Нагорный Карабах к Армении. Товмасян вынужден был признаться, что и на других партсобраниях раздаются подобные призывы и что армянские коммунисты эти «антипартийные измышления» не критикуют.

На партийном собрании Союз писателей Армении, длившемся пять дней подряд, территориальные претензии к соседним республикам и Турции приобрели открытый характер. Выступивший на этом собрании писатель С. Арзуманян поднял вопрос о Карабахе, Нахчыване и Джавахетии. Он говорил о том, что эти области исторически являются неотъемлемыми частями Армении, экономически отстают и потребовал их присоединения к Армянской ССР. Такие же демагогические заявления были сделаны и на партийном собрании в Ереванском госуниверситете 29-31 марта 1956 года проректором данного учебного заведения Агаяном. Идея территориальных притязаний получила поддержку и у зарубежных армян, которые, безусловно, координировали свои действия с Ереваном.

В этот период, из Азербайджана на имя Н. Хрущева направлялись письма армян, в которых их авторы, хотя и не ставили открыто территориальный вопрос, однако пытались подвести Москву к рассмотрению данной темы, необоснованно обвиняя руководителей республики в национализме, недостаточном внимании решению экономических и духовных проблем армянского населения республики.

В августе 1957 года по приглашению советского правительства тайно, с поддельным паспортом в СССР приехал лидер партии «Рамкавар» (Армянская либерально-демократическая партия) Парунак Товмасян. В Москве он встретился с заместителем заведующего отделом Ближнего и Среднего Востока МИД СССР Д. Солодом и предложил взамен сотрудничества передать Армении Нахчыван. По мнению Товмасяна такой акт Советского правительства был бы весьма высоко оценен армянами за рубежом и сыграл бы исключительно важную роль в деле дальнейшей консолидации поддерживающих СССР армян, живущих в различных странах.

Возможно, эту идею Товмасяну внушили в Ереване, где он побывал до приезда в Москву. П. Товмасян был принят всеми руководителями Армении, в том числе первым секретарем С. Товмасяном. В справке на 13 страницах об итогах этих встреч, направленной в ЦК КПСС, первый секретарь ЦК КП Армении С. Товмасян отмечал, что их мнения по многим вопросам совпали.

В сентябре 1958 года проживавшие в Москве М. Л. Епископосов и Г. Л. Епископосова передали в ЦК КПСС обращение «О некоторых фактах нарушения прав национальных меньшинств, принципов равенства наций и языков в отдельных закавказских республиках», а в апреле 1959 года М. Л. Епископосов обратился лично к министру культуры СССР Е. Фурцевой с посланием «О нарушении прав национальных меньшинств в Азербайджане».

Но основной темой посланий был территориальный вопрос. Авторы посланий жаловались, что Нагорный Карабах не передают Армении, что Нахчыван получил статус Автономной Республики, а Нагорный Карабах - нет. Епископосовы постарались доказать, что Нахчыван в составе Азербайджана не оправдывает свой статус Автономной Республики и не имеет общей границы с Азербайджаном. Они выразили мнение, что, если бы Нахчыван передали Армении, он мог бы быть действительно Автономной Республикой. В конце письма подчеркивалось, что «справедливым» решением спора была бы передача Нахчывана Армении.

По существу писем М. Л. Епископосова и Г. Л. Епископосовой 31 декабря 1958 года заместителем завотделом партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам И. Шикиным и инструктором того же отдела К. Лебедевым была подготовлена специальная докладная записка в ЦК КПСС, в которой предложения о пересмотре границ были опущены.

В середине 60-х годов, когда в пылу эйфории от мероприятий, посвященных 50-й годовщин так называемого «геноцида армян» 1915 года, под лозунгом о возвращении «исторических земель» в Армении началась новая компания против Турции и Азербайджана, советское руководство вновь вернулось к вопросу о Нахчыване. Заведующим сектором отдела организационно-партийной работы ЦК КПСС Ю. Старченко 26 мая 1966 года был направлен запрос в Министерство иностранных дел СССР для подготовки подробной исторической справки о статусе Нахчывана.

Данная справка для ЦК КПСС за подписью заведующего отделом стран Среднего Востока С. Киктева под названием «Нахичеванская АССР в советско-турецких договорах» была подготовлена 31 мая 1966 года. В справке особо отмечалось, что договор о дружбе и братстве между РСФСР и Турцией от 16 марта 1921 года, подписанный в Москве при непосредственном участии В. И. Ленина, а также Карсский договор от 13 октября 1921 года продолжают действовать и обязательства по ним с образованием СССР распространены на Советский Союз.

Отношение Советского Союза к этим договорам было выражено 6 марта 1966 года в телеграмме главы советского правительства А. Н. Косыгина, направленной премьер-министру Турецкой Республики Сулейману Демирелю по случаю 45-й годовщины договора о дружбе и братстве между РСФСР и Турцией. В ней, в частности, указывалось, что «советско-турецкий Договор о дружбе и братстве, в основу которого положены принципы мира, равноправия, взаимного уважения, доверия сторон и невмешательства во внутренние дела, сыграл важную роль в развитии отношений между нашими странами. Договор продолжает служить хорошую службу интересам советского и турецкого народов».

Такая же высокая оценка договора была дана и в ответной телеграмме турецкого премьер-министра: «Турецкий и советский народы, - говорилось в телеграмме Демиреля, - протянули друг другу руку помощи в период, когда они боролись за свое будущее, и... по своей воле заключили этот договор, который опирается на принципы, составляющие основу турецко-советских отношений: равноправия, невмешательства во внутренние дела, взаимного уважения и доверия».

В свете изложенного авторы справки справедливо считали, что «пересмотр статуса Нахчыванской Автономной Советской Социалистической Республики явился бы отходом от договорных обязательств, взятых на себя Советским Союзом по указанным выше соглашениям. Вместе с тем этот шаг мог бы привести к обострению советско-турецких отношений. Турецкая сторона могла бы квалифицировать пересмотр статуса Нахчывана как нарушение указанных договоров и использовать это обстоятельство для их аннулирования». Таким образом, вопрос о пересмотре статуса Нахчывана, на котором так настаивали армянские националисты, был снят с повестки дня.

Таким образом, изменения в СССР, начавшиеся после ХХ съезда, и особенно кампания критики культа личности И. Сталина в период «оттепели», применительно к Армении создали условия для возрождения не только национализма, но и застарелых рецидивов территориальных претензий к соседям.